Когда выйдет солнце…

У высокого забора, который упирался, казалось, в самое небо, в жухлой пожелтевшей траве проклевывались желтые цветы – яркие, весенние, похожие на солнце, которого здесь не видно уже сотни лет. Оно, наверно, где-то и есть, вот только эту землю уже не греет так, как когда-то, когда Мир был прежним. Вечная осень сменялась вечной зимой, холодный и нескончаемый судный век. Век нового Мира, который пытался хоть как-то возродится, пытался встать с колен, пытался вернуть себе жизнь, но попытки приводили лишь к необъяснимым консервированиям в своем огражденном пространстве. Старый Мир исчез после техногенных катастроф, после ожесточенных войн, которые привели к истреблению большей части населения планеты. Ничего живого на расстоянии в сотни тысяч километров. Люди строили свои новые Миры, строили быт и отгородились друг от друга заборами, боясь повторить войны и катастрофы, боясь, что планета не переживет все снова. Стали ли люди умнее? В чем-то – несомненно. Новые люди создавали новые технологии, даже если это были разработки прежнего мира, позволяющие по шагам, по маленьким шагам, возрождать природу и ее обитателей. Три большие новые цивилизации были отдалены друг от друга, и территории между ними оставались нейтральными. Когда-то был спор за эти земли, и даже были собраны войска, но мудрые правители подписали акт о том, что эти территории так и останутся ничьими. Устраивало это не всех, но соглашение никто не нарушал. Жизнь шла своей неторопливой поступью. Цивилизация Дагмит была второй по величине, но первой по техническому и военному прогрессу. Возглавлял этот Мир глава города Аброн, город занимал больше половины территории и был центром цивилизации. Вся цивилизация Дагмит делилась на корпуса, и люди, представляющие эти корпуса, соответственно делились тоже. Высшим корпусом, после главы, считался корпус Советов, в него входили правовые и судебные советы, совет исполнения и контроля, а также совет по экономическим стратегиям и их исполнению. На ровне с корпусом Советов был корпус Мира, состоящий из военного корпуса, который был нацелен на внешнюю оборону, и корпуса миротворцев, которые занимались внутренней охраной и защитой, но гипотетически этот корпус носил истинно военный характер, поэтому ранг у всех был един, отличались военные и миротворцы лишь цветом формы. Ступенью ниже был корпус Развития, в него входили исследования и разработки, биолаборатории, изобретатели технических бюро и ученые. Все остальные профессии, не касающиеся вышеперечисленных корпусов, не имели определенной принадлежности, они просто считались человеческим капиталом, или ресурсом, как бы унизительно это не звучало. Такое разделение не позволяло выбирать спутника жизни из других корпусов, поэтому ключевую роль в таких делах играли родители, которые заранее подыскивали для своих детей выгодный вариант. Родители так же предрекали выбор профессии для своего чада. В каждом корпусе были свои школы, направленные на выявление у ребенка способностей к наукам, и эти самые школы потом определяли, куда ребенок пойдет дальше – суждено ему пойти по стопам родителей, или стоит заняться чем-то другим. Вполне было возможно вылететь из корпуса, в котором ты родился и жил, в простой человеческий ресурс. Тяжелее было мальчикам. После достижения ими пяти лет, их забирали в корпус Мира, где они воспитывались в военной идеологической школе, и не могли вернуться домой. Кто-то оставался, кто-то переводился в другую школу, если были способности к наукам. Те, кто остался в корпусе Мира, уже навсегда терял связь с родителями. Девочкам было проще, их отдавали в школы при корпусе, где они родились, они жили с родителями. Закончив начальное образование, их распределяли по школам с определенным уклоном, в которых учились уже и мальчики, и девочки. Пробиться в корпус Советов было очень трудно, он был самым престижным и места в нем переходили по семейной линии. Считалось, что у людей из высшего корпуса не могло родиться несмышленых детей. Пост главы так же передавался по наследству, но возглавлять Дагмит мог только мужчина. Глава был идеологическим отцом всей цивилизации, его боялись, его слушались и ему поклонялись. Если кто-то шел против системы – он уничтожался. Если одна составляющая целого механизма давала сбой, значит она становилась угрозой, которую можно было исправить, только удалив ее и заменив на «новую». Однако, такого не было давно, люди были довольны жизнью, и сбой не давал ни один механизм.

Тяжелое серое небо свинцовой тяжестью висело над Аброном. За окном гудели моторы машин, слышались голоса, и даже чьи-то шаги. Мика с тоской смотрела на дверь своей комнаты. В этом пустом и холодном пространстве было до жути неуютно, и почему-то хотелось бежать. Шаги приближались и Мика села на кровати, свесив ноги на холодный пол. Дверь слегка приоткрылась после тихого стука, и в проеме появилось суровое лицо отца.

– Ты еще не встала?