Когда умрут газеты

«Когда умрут газеты?» — вот вопрос, на который трудно ответить однозначно, и автор книги в полной мере отдаёт себе в этом отчёт. По сути, Андрей Мирошниченко фокусирует своё внимание на газетах как традиционном бумажном издании, выходящем регулярно и продаваемом за деньги. В истории газет, как мы знаем, с этого всё началось. Согласно преданию, само слово «газета» восходит к названию венецианской монетки, за которую то ли можно было купить, то ли (вполне вероятно) можно было послушать то, что напечатано типографским способом.

В разное время газеты выполняли разную функцию. В них писали короли и те, кто мечтал только о «капусте». Великие писатели издавали главами романы, как Дюма, а обложка «Таймс» могла напоминать Facebook с информацией о том, кто, где и как женится. Юрген Хамермас выделяет, к примеру, буржуазную газету как исходное условие формирования «публичной сферы», рационального обсуждения, аргументации в кругу экспертов. Очевидно, что в этой форме газета так или иначе продолжает своё существование, наполняясь новым содержанием. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно набрать в поиске на Яндексе и в Google слово «газета» и увидеть, что первое место в результатах отдано не обобщающему обзору-справке из Википедии, а Gazeta.ru.

Однако дешёвой и по-настоящему массовой газету сделали индустриализация, появление товаров массового потребления, собственно массового потребителя и рекламы. Практически одновременно во Франции, Великобритании и США возникли многотиражные издания, ориентированные на новых горожан, рабочих и эмигрантов. В России газетной революцией в полной мере воспользовались революционеры. На протяжении практически всего XIX и XX веков роль газет росла. Среди бизнесменов нашей эпохи ещё остаются те, чьё процветание было связано с легендарными громадными газетными империями прошлого, — например, Руперт Мердок. Но сейчас ясно, что его спутниковые телеканалы весят в капитализации News Corporation значительно больше.

Газеты на многих рынках сегодня можно купить за обещание выплатить долги. Или за обещание продолжить выпуск издания без увольнения журналистов. Понимание происходящего оказывается затруднительным для всех, кто привык к традиционной картине мира, в котором новости производятся крупными игроками, статьи написаны журналистами и их читают на бумаге.

Рискну предположить, что точно предсказать будущее СМИ вряд ли сможет кто-нибудь из нас, включая автора книги. Тем более что всем нам не до конца ясна роль новых гэджетов и мы не знаем всех новых формфакторов будущих медиа-структур. Да и надо еще взять в расчет, что конвергенция интернета и телевидения только-только начинается.

Однако многое уже становится очевидным. И для осознания подлинного масштаба происходящего Андрею Мирошниченко, успевшему поработать среди прочего и редактором отдела экономики в «Независимой газете», хватает смелости выйти за те рамки, в которые печатная отрасль привычно пытается втиснуть все свои проблемы. Кризис «газетной» модели, по Мирошниченко, это не только кризис носителя (бумаги), технологии (доставки) и профессии (журналистики), но и возможность определить новые механизмы, способы самоорганизации и устройства нового информационного пространства. Из своего анализа автор выносит приговор и определяет максимальный срок для тех, кто надеется зарабатывать на традиционных массовых печатных изданиях. Приговор, впрочем, сформулирован в прогнозе их живучести: «СМИ общего интереса продержатся 3,5 года, деловые и развлекательные — 10 лет, цеховые, специализированные — 15». «Ведомости» закроют свою бумажную версию в 2021-м, «Коммерсант» — в 2023-м — предрекает Мирошниченко.

Впрочем, главные находки этой книги другие. Это удачная попытка определить, что представляет собой «вирусный редактор», который другие авторы называют также «социальным редактором» — феномен, стоящий в основе социальных медиа. Это «механизм виртуального общественного договора — самоскпадывающегося консенсуса масс по поводу ключевых вопросов общественного бытия», как пишет Андрей. При этом вирусный редактор — это не только механизм отбора и редактирования сообщений, включая (но не ограничиваясь) их комментированием и распространением. Это также система, «на входе» предъявляющая определённые требования к тем, кто в ней участвует. То есть система демократичная, но в то же время содержащая некий ценз, формирующий принципы нового устройства информационного пространства.