Когда тебя уже не жду (СИ)

За что я ненавижу зиму

Падал снег. Я сидела в кресле у окна и листала книгу, как благопристойная девица, которую родители совсем недавно отпустили в «свободное плаванье». Точнее, их никто особо и не спрашивал. Я решила, что буду сама строить свою судьбу, и дальше все уговоры были бессмысленны. Мама плакала, отец ругался. Уверена, оба надеялись, что вернусь. Вот только возвращаться, по сути, было некуда. Дома я чувствовала себя чужой. Нет, не потому, что родители относились ко мне плохо. Наоборот, они едва ли не пылинки с меня сдували. А когда выяснилось, что и магия у меня редкого типа — водного — и вовсе возвели дочь на пьедестал и отправили в лучшую магическую школу Велеславии, нашей великой и прекрасной страны. Мне тогда было пятнадцать. Учиться предстояло три года. Затем можно было окончить дополнительный годичный курс, а дальше…

Девушки чаще всего выходили замуж, юноши находили дело по душе либо занимались тем, что спускали родительское состояние. Впрочем, в то время я еще не задумывалась о будущем. Все моим мечты были о настоящем, потому что в Высшей магической школе учился тот, в кого я тайком была влюблена.

В пятнадцать лет еще неоткуда набраться ума. Я нынешняя, двадцати лет от роду, сказала бы той девчонке, что стоит присмотреться к объекту любви. Может, тогда и заметила бы, что сын друга отца Вэлл горд, упрям, самоуверен, эгоистичен, и на этом список его «талантов» не исчерпывается. Но главное — я совсем ему не нужна.

Только некому было подсказать, и я ждала начала обучения с замиранием сердца. Вэлл был на два года старше, ему предстояло отучиться последний год, а затем, как все мы думали, он пойдет по стопам отца, выберет международное право, а огненная магия всегда делала своих обладателей поборниками справедливости. Поэтому и выходили из них прекрасные законники и дипломаты. Отец Вэлла был министром иностранных дел при магистре Корхеде. Магистр избирался магическим советом и правил страной десять лет. Срок правления магистра Корхеда подходил к концу, и поговаривали, что отец Вэлла, герцог Александр Арейн, вполне может стать следующим магистром.

Герцог им не стал, но не о том речь. Совсем о другом… О том, как я, глупышка, подглядывала через прутья лестничного пролета, как Вэлл — а полностью Вильям Арейн — приезжает со своими родителями в наш дом. Затем неслась в свою комнату, чтобы никто не заметил, что я подглядываю, и после чинно спускалась после приглашения в гостиную, чтобы поприветствовать гостей. Сам Вэлл смотрел на меня снисходительно, как на досадливую козявку, а мне казалось — заинтересованно.

— Катерина, ты в нем однажды дырку глазами просверлишь! — смеялся мой старший брат Виктор, в этом году окончивший Высшую магическую школу и страшно довольный собой. — Поверь, в школе на Вэлла такие девчонки заглядываются, не тебе чета!

Я краснела, смущалась, но продолжала сходить с ума от счастья каждый раз, когда взгляд Вэлла Арейна обращался ко мне.

Поэтому вполне логично, что в школу я летела на крыльях, надеясь на общих занятиях с Вэллом найти-таки ключик к его сердцу. А брат рассказывал, что третьекурсников часто приставляют к первокурсникам, чтобы делились полученными знаниями. Для обоих курсов польза. Я уже представляла, как Вэлл будет показывать мне базовые заклинания — пусть у нас и разный вид магии, но основа любых магических потоков одна! Вот его рука коснется моей ладони, чтобы поправить поток, а затем…

Что будет «затем», даже моя фантазия отказывалась подсказывать. Но любое из мечтаний заканчивалось свадьбой и минимум двумя детишками. А лучше тремя…

Я перевернула страницу книги и усмехнулась, вспоминая, во что превратились эти глупые надежды. В… снег.

Да, у нас с Вэллом были общие занятия, вот только профессор позволил третьекурсникам самим выбрать себе партнера, и, конечно же, наследник герцога Айрена обратил внимание не на меня, а на самую красивую девочку курса — Марию. Она была беловолоса, голубоглаза, заразительно смеялась, изящно двигалась. А я… Нет, я не была дурнушкой, но казалась себе таковой. Светло-русые волосы делали личико слишком бледным, серые глаза тоже не манили на свой свет, а еще в силу возраста я была угловатой, чуть неуклюжей. Переросла, но тогда это казалось мне катастрофой. Несчастьем, самым огромным в мире! Потому что Вэлл выбрал не меня…

Он был со мной вежлив, здоровался при встрече, и на этом наше общение заканчивалось. А затем ко мне еще прилипло это дурацкое прозвище — Козявка. Я и представить не могла, кто меня им наградил.