Когда сбываются мечты

Марат был старшим среди детей Салавата и Зухры. Поэтому супруги были очень требовательны к нему, считая, что первенец должен во всем им помогать. Особенно в деле воспитания и ухода за младшими братьями и сестрами.

–Вот негодник, куда убежал? – мать хватала прут и лупила мальчика по голым ногам. Тот смешно задирал тощие колени, чтобы увернуться, кусал губы, но старался не реветь в голос. Марат понимал, чем недовольна мать. Она поручила ему смотреть за сестрой Дианой и братом Русланом, а он убежал на соседнюю улицу. Мальчишки сказали ему, что старик Рустам скончался, и на поминки привезли скот. Точнее, упитанного серого бычка и молодого жеребца с лоснящейся вороной шкурой.

Марат не раз видел, как заваливают животных, чтобы потом по всем правилам перерезать им горло и приготовить угощение на десятки гостей. Но сегодняшний кандидат на убой показался ему слишком красивым, и мальчик хотел попросить, чтобы жеребца не трогали. На беду, его увидел отец, который находился среди мужчин, готовящихся резать скот. Привел Марата за уши домой и строго наказал никуда не выходить, иначе получит серьезную трепку.

Трепка и так состоялась, потому что Зухра была не в духе. Ей, как дальней родственнице покойного, предстояло всю ночь проработать в доме Рустама, помогая женщинам готовить на стол и убирать за многочисленными гостями. Такова была ее плата за скромный достаток семьи:

–Не можете дать деньгами, так хоть отработайте, – сказала ей как-то жена Рустама – Роза. Она всю жизнь проработала бухгалтером в районном отделе образования и на простых женщин, не имевших хотя бы техникумовского диплома, смотрела свысока. Про нее говорили, что в молодости не одному парню голову вскружила своей красотой. Выбрала Рустама в мужья, потому что тот тоже имел высшее образование, был старшим сыном в своей семье и отличался особой хваткой. Умел нравиться людям и планировал хорошую карьеру, что у него и получилось. Даже в преклонном возрасте старик умудрялся зарабатывать неплохие деньги.

Рустам, когда начались массовые визиты иностранных туристов в южные регионы, не стал тянуть кота за хвост. Подумав как следует, построил гостевой дом с комфортными условиями проживания, поставил дизельный генератор, чтобы не было проблем с электричеством. Многие местные невестки устраивались к нему в качестве приходящего персонала – поварих, горничных, прачек, дворничих. На деньги старик был скуп, но старался действовать в рамках правил приличия. Понимал, что, перегни он палку, его детище местные жители могут спалить к чертовой матери.

Зухра тоже не раз приходила на подработки. Крутилась, как могла, потому что на мужа особой надежды не было. Салават был не дурак выпить. Выпив, начинал разглагольствовать, почему у одних есть все, а другим не достается ничего. Больше всего, когда он был в таком состоянии, его раздражал Рустам:

–Вот старый пройдоха. Зажился на этом свете, —злобно бурчал Салават, заедая дешевую водку острой квашеной капустой и куском жареной печени. —Всю жизнь сладко ел, мягко спал. Даже сейчас, когда стоит одной ногой в могиле, и то не упускает случая чем-то поживиться. А я чем хуже? Руки-ноги на месте, не глупый. А живу, как мерин в стойле. Столько всего хотел добиться, и где это? А все потому, что на свете везет только таким, как Рустам.

Стенаниям и недовольству Салавата не предвиделось конца и краю. Он мог несколько дней так выпивать и жаловаться на свою жалкую жизнь. Если уж становилось совсем невмоготу, поднимался и вспоминал, что не выполнял воспитательные функции. В смысле, дети были непороты за то, что шалили или испортили чего-нибудь. Чаще всего доставалось Марату, как самому старшему:

–Ты куда смотрел, когда Руслан разбил окно у соседа? —кричал на мальчика отец и замахивался плетью. – Почему не следишь, что дома происходит? Почему я должен смотреть, когда у меня есть вы? Тьфу, бездельники!

Зухра не вмешивалась, когда муж показывал, что в доме главный – он. Хотя не раз думала уйти, забрав с собой детей. Но ее родная мать жестко ей сказала:

–Не смей! Если придешь в родительский дом с целым выводком, я не смогу командовать своими невестками. Они и так обе языкастые, а ты дашь повод лишний раз не уважать меня. Как я могу им что-то говорить, если у меня будет разведенная дочь? Скажут, что тебя не смогла воспитать, и от них еще чего-то требую.

Зухра, глотая слезы, смирилась со своей долей. Ворчливого бездельника-мужа, любителя помахать плетью, она была согласна терпеть, потому что ничего другого в жизни не видела. Мать ведь тоже столько лет покрывала супруга ради того, чтобы считаться мужней женой. Потому что считала, что женщине одной нельзя:

–Люди злые на язык. Если женщина будет жить одна, начнут говорить, что к ней мужики толпами ходят, посчитают гулящей, ее детям житья не дадут. Пусть мой далек от идеала, но лучше такой, чем никакого.