Когда герои восстают (ЛП)

Перевод группы:

Каждой женщине, которой говорили, что ее никогда не будет достаточно. Простой акт быть вами вдохновляет меня. Сила и стойкость женского духа непобедимы.

****

И Мишель Клей.

Женщине, которая всегда поддерживает и помогает другим женщинам.

Быть полностью хорошим так же бесчеловечно, как и полностью быть злым.

— Энтони Берджесс

Come Back For Me — Jaymes Young

So It Goes — Taylor Swift

Come Away With Me — Norah Jones

Naked — Ella Mai

Power — Isak Danielson

Far From Home — Sam Tinnesz

Flames — Tedy

Love Don’t Hate It — Duncan Laurance

Devil Devil — MILCK

Musica Per Vino — Italian instrumental

Turn Me On — Norah Jones

Goddess — Cobi

Secrets and Lies — Ruelle

Woozy — Glass Animals, Jean Deaux

Kingdom Fall — Claire Wyndham

Rival — Ruelle

You Belong To Me — Cat Pierce

Start A War — Klergy, Valerie Broussard

Play With Fire — Sam Tinnesz feat. Yacht Money

I Shall Rise — Karen O

Soldier — Fleurie

Nо Time To Die — Billie Eilish

Count On Me — NEEDTOBREATHE

Boom Boom — 2WEI, Jon, Bri Bryant

Touch — Haux

Buon Natale — Nat King Cole

Crooked — Amos Lee

Work — Charlotte Day Wilson

Falling Water — Peter Oren

Call Out My Name — The Weeknd

Walk Through Fire — Zayde Wolf

Scars — Boy Epic

Sweetest Devotion — Adele

Build It Better — Aron Wright

НЕАПОЛЬ

Глава 1

Елена

Любовь к нему не была концом всего.

Забавно, что в книгах и фильмах это всегда выглядит именно так.

Любовь к нему была только началом.

В каком-то смысле это была моя смерть.

Та женщина, которая была раньше, холодный, расчетливый, упрямый адвокат с многослойной жизнью и тщательно выстроенной личностью, была похоронена на глубине двух метров под землей в Нью-Йорке.

Это новое создание, рожденное из пепла костра, разожженного одним человеком, возродилось в самолете где-то над Атлантическим океаном.

Я была новорожденной, чистой, как белый лист бумаги, и мое будущее висело над этим, как взмах пера.

Я знала только три вещи.

Бегство из страны с известным преступником сделало меня преступницей по совместительству, так что впервые в жизни я официально оказалась по ту сторону закона.

Мы возвращались на мою родину, куда я поклялась пять лет назад никогда не возвращаться по доброй воле. Более того, мы летели в логово зверя. Неаполь. В зловонную яму, которая являлась сердцем Мафии Каморры. Зло всей моей юности.

И, что самое главное, я была, бесспорно, и бесповоротно влюблена в дона мафии, человека, который мог убивать людей своими большими голыми руками и наверняка убивал. Человека по имени Данте Сальваторе. Человека, который изменил весь мой мир.

Это была единственная положительная вещь в моем коротком списке, но она казалась самой всепоглощающей, единственной истинной вещью, которая имела значение.

Я была влюблена в Данте.

Я любила и раньше.

Так почему это чувство было таким другим, таким странным?

Даже на пике моей привязанности к Кристоферу и Дэниелу я чувствовала себя независимой, достаточно отстраненной от своих эмоций, чтобы действовать логично и эффективно.

С Данте я чувствовала, что мои границы размываются, что все мое существо, как акварель, размазывается по нему и его граням.

Я не нуждалась ни в пространстве, ни в логике.

Dio mio, (пер. с итал. «Бог мой»), я сбежала из страны и всей своей жизни, чтобы быть с ним. Очевидно, я не мыслила логически.

Но в этом и заключалось безумие всего этого.

Мне было все равно, что я действую вне своих интересов, что я импульсивна, безрассудна и страстна до безумия.

Мне было настолько все равно, что хотелось реветь от безумного, маниакального смеха.

Я была не в себе, вырванная из клетки прежней жизни безжалостной хваткой Данте.

Я чувствовала себя свободной.

Такой свободной.

Впервые в жизни.

— Lottatrice mia. (пер. с итал. «мой боец»)

Низкое мурлыканье его британско-итальянского акцента пронзило мое нутро и переключило внимание с овального иллюминатора самолета и ночного океана за ним на того самого мужчину, о котором я думала.

Данте сидел на мягком кожаном сиденье так, как он сидел на чем угодно: крупное тело раскинуто, мощные бедра раздвинуты, мускулистый торс глубоко погружен в плюшевые подушки. Он должен выглядеть ленивым, даже наглым в такой легкой позе, но это каким-то образом только придавало ему более властный вид. Будто этот расслабленный фасад мог развернуться и нанести удар всего за секунду.

С его чернильно-темными глазами, устремленными на меня, невозможно было принять его за хищника, которым он и был.