Кофе с ликёром (СИ)

Вечерний парк, темнеющее осеннее небо. В тусклом свете фонаря блестят лужи, укрытые сухой листвой. Зелёные, жёлтые и красные лодочки - предвестники скорой зимы. Оглянуться не успеешь, как землю укроет первый снег. Но сейчас только начало октября, и солнце на закате ещё греет.

А с утра уже вовсю хрустит под ногами. Таков он, мой северный край.

Даже не верится, что я дожила до одиннадцатого класса. Впереди экзамены и поступление, но прежде - курсы, репетиторы и учёба. Ещё ночь простоять и год продержаться, как шутит мама. Мы гуляем вдвоём по малолюдному парку. Маме было уже зябко, а я наслаждаюсь.

Видимо, только меня греет холодное октябрьское солнца.

- Сейчас бы с богатым любовником махнуть в Европу, - смеётся мама, - или, на худой конец, в Питер!

Я вздыхаю и слышу новое предложение:

- А ещё лучше, чтобы любовник был твоим, Лада!

Смеюсь:

- А ещё лучше - махнуть вдвоём, без любовника.

- Но на его деньги! - добавляет мама, и мы обе хохочем. Что поделать, хочется любви и тепла. Только у меня - сплошная подготовка к экзаменам, а у мамы - донельзя приземлённый и не романтичный папа.

- Ничего, - улыбаюсь я, - закончу универ, пойду работать - и на первую же зарплату поедем куда-нибудь.

- Ты поступи сначала, - фыркает мама. По привычке закатываю глаза. Поступлю, как будто у меня есть выбор!

В конце концов, это моя мечта - поступить на факультет иностранных языков. А там и до поездок в другие страны недалеко!

Туда, где осеннее солнце по-настоящему греет. И никаких любовников не нужно - я всего добьюсь сама!

Годы текли сквозь пальцы, успевать за ними было труднее и труднее. К концу универа я распрощалась со многим и многими. Школьные подруги пропали, разлетелись по другим городам и квартирам мужей. Осталась лишь горстка близких людей, за которых я не уставала благодарить судьбу. Мысли о светлом будущем тоже ушли в небытие. Практику в другие страны урезали из-за нехватки бюджета. Как оказалось, мы даже не могли работать в школе - дескать, новые стандарты. Не то, чтобы очень хотелось, но у каждого мелькала мысль. На первом курсе мы грезили о столице и международных фирмах, на последнем - хотели просто найти работу. Естественно, одного парня пристроили родители, а две беременные девчонки осели на шее мужа и государства. Я даже немного завидовала им - вдвоём выживать легче, чем одному.

Эта проза жизни совершенно разочаровала в любви. Мне было смешно, когда говорили о высоких чувствах. Всё неизменно сводилось к выживанию и потомству, а заканчивалось разводом и болью.

Красотой я не блистала, характером - тем более, а лучшей за четыре года так не стала. Те, кто говорят про счастливую жизнь молодёжи - ну-ну. Мне хотелось плюнуть в лицо всем советчикам, повторяющим: "ты могла бы то, ты могла бы это... а лучше выйди замуж" На замужестве прямо хотелось плакать. Впрочем, поиски работы тоже были похожи на слезливую драму. В двадцать первом веке трагедия - это не "Ромео и Джульетта", это в двадцать один год найти работу. Приличную, нормальную, с возможным ростом карьерным и зарплатным.

А ещё - без советчиков "уйти в декрет"!

Пять лет спустя

- Владислава Андреевна, вы слышите меня? - перед глазами нарисовалось мрачное лицо нашего арт-директора. Я тяжело вздохнула и отложила ручку:

- Лучше бы не слышала, Арсений Петрович. Работать с вами - то ещё удовольствие.

Коллеги заухмылялись, а я заслужила суровый взгляд начальства. За излишнюю прямолинейность меня называли холодной стервой. Конечно, на совещаниях я редко показывала характер, но сейчас было трудно удержаться.

- Я тоже не восторге, Владислава Андреевна, - фыркнул арт-директор. Снова не удержалась:

- Упаси боже от вашего восторга, Арсений Петрович. Такое редкое явление наверняка вызовет катаклизм!

- Вы уже здесь, - ледяным голосом парировал мужчина, - больше вызывать некого.

- ... Кроме представителей рекордов Гиннесса, которых наверняка стоит ждать со дня на день. Вы, несомненно, самая мрачная физиономия века...

- Хватит! - терпение у директора закончилось раньше, чем у Островерхова. Я бросила на него слегка раздражённый взгляд - не люблю, когда последнее слово остаётся не за мной. - Владислава, Арсений, будьте благоразумны! Это серьезный проект, на кону огромные деньги. Лично на контроле у Летова! - он, как казалось ему, весомо поднял палец вверх. Но новость меня не обрадовала, больше огорчила. Хозяин заводов, пароходов и нашего архитектурно-дизайнерского бюро, господин Летов был человеком себе на уме. Идея вполне в его духе - поставить меня в пару к Островерхому. Правильно, пусть начальник и зам отдела занимаются текущей работой. А ведущий зарубежный проект на миллионы мы поручим Ладе.

Меня считали личной фавориткой господина Летова. За три года я добралась до ведущего переводчика отдела и могла позволить себе такие выступления на совещаниях.

Почему-то мой обычный паршивый характер никто не брал в расчёт.

Теперь я буду переводить для Островерхова все пожелания и пояснения от чехов. Одна ошибка - и меня сожрут.