Код Рублева

Погода была скверная. Моросил легкий дождик, и майору УГРО Синицыну, на котором в отличие от его молодого коллеги не было головного убора, приходилось вжимать голову в плечи, дабы уберечься от холодных капель, норовивших закатиться за воротник. Когда это не помогало, Синицын сердито поводил плечами и произносил недовольным голосом:

– Дерьмо, а не погода.

Никто из оперативников с ним не спорил – глупо отрицать очевидное.

Майор Синицын был невысоким, лысеющим человеком с усталым лицом и ухоженными черными усами, которые, судя по их длине и пушистости, призваны были компенсировать недостаток растительности на голове.

Подрагивая от пронизывающего ночного ветра и переминаясь с ноги на ногу, оперативники уныло составляли протокол осмотра места происшествия. А место было, прямо скажем, дрянное. Под ногами – грязь, впереди, прямо перед капотом увязшей в грязи машины, – обрыв, ведущий к кромке воды, черным гудроном мерцающей внизу. Того и гляди соскользнешь в темноте с крутого берега и сломаешь себе шею.

Машина – «Лада» девятой модели – стояла с открытыми дверцами.

– Астахов, посвети сюда! – мрачно приказал майор Синицын.

Лейтенант Астахов направил луч фонаря в салон машины.

– Тэк-с, – проговорил майор, оглядывая салон «девятки» цепким взглядом старого сыщика. – Записывай. На сиденье водителя большое темное пятно… Предположительно крови. – Синицын всунул голову в салон машины и прищурил тяжелые веки. – А тут у нас что?.. Твою мать! – выругался он вдруг. – Астахов, пиши. Три отрезанных или отрубленных человеческих пальца. Записал?

– Угу.

Синицын зябко передернул мокрыми плечами, вытряхнул из пачки сигарету и закурил. Теплее ему от этого не стало. Из темноты как черт из табакерки вынырнул молодой оперативник с возбужденным лицом.

– Товарищ майор, только что выяснили: машина принадлежит профессору Тихомирову Аскольду Витальевичу.

– Профессору? – Синицын вынул изо рта дымящуюся сигарету и почесал ногтем нахмуренный лоб. – Какого черта он здесь делал? И в такой час! До города два часа пилить.

– Может, на рыбалку приехал? – предположил молодой оперативник.

– С тростью вместо удочки? – с убийственным сарказмом поинтересовался Синицын.

– А кто их, ученых, знает, – пожал плечами молодой. – Все ученые – чудаки.

– Но не сумасшедшие. Кто нашел машину?

– Рыбаки и нашли. Приехали сюда на «вечернюю зорьку». Они ждут в машине.

Из-за сизой тучи выбралась ущербная луна, и стало немного светлее. К Синицыну подошел пожилой эксперт:

– Иван Палыч, пальчики-то того… откушены.

– Откушены? – Левая бровь майора поползла кверху. – Как откушены? Кто же это мог их откусить?

– Полагаю, что человек, – ответил судмедэксперт.

Майор метнул в него недовольный взгляд, и тот поспешно пояснил:

– Не зубами, конечно. Кусачками. Судя по всему, Тихомирова пытали.

– Товарищ майор! – послышался бодрый голос лейтенанта Астахова. – Тело нашли. Только что выловили из воды.

Синицын вздохнул, в последний раз затянулся сигаретой и швырнул ее в траву. Сизое облако дыма зависло во влажном воздухе белесым клубком, приняв очертания какого-то невиданного зверя.

Марго увидела его сразу. Профессор стоял перед Спасским собором и, задрав голову, разглядывал его темные купола.

– Аскольд Витальевич, здравствуйте! – окликнула его Марго.

Профессор Тихомиров обернулся и, прищурившись, посмотрел на журналистку. Это был невысокий, коренастый человек с едва наметившимся брюшком, седовласый и спокойный.

Марго подошла к нему и представилась:

– Я Маргарита Ленская. Журналистка. Вы назначили мне здесь встречу, помните?

– А, да-да, – кивнул Тихомиров и хотел было приветливо улыбнуться, но, по всей вероятности, передумал. – Вы опоздали, – сказал он довольно сухо.

Марго глянула на часики и с улыбкой проговорила:

– Всего на три минуты.

– Это были мои три минуты, – уточнил Тихомиров. – Ладно. Я как раз собирался зайти внутрь. Составите мне компанию?

– С удовольствием.

Тихомиров, тяжело опираясь на трость, заковылял к деревянной двери собора. Марго последовала за ним.

Два часа назад Марго позвонила профессору, чтобы договориться с ним насчет интервью. Тихомиров на просьбу о встрече ответил каким-то невразумительным сопением, потом сказал: «Боюсь, нам с вами не о чем говорить» – голосом рокочущим и недовольным, словно Марго была некрасивой поклонницей, вымаливающей у него свидание.