Кобра

Рано утром – где-то в начале одиннадцатого – меня разбудил настойчивый телефонный звонок. Я уже отчетливо слышал его трель, но подсознание продолжало спать. Или просто делало вид, что ему все в мире глубоко безразлично, кроме лишней минутки спасительного забытья. Да и с трудом очнувшееся с похмелья, еще блуждающее в алкогольном тумане сознание мечтало только об одном – чтобы после очередного сигнала снова наступила спасительная для здоровья тишина. Я отлично знал возможности своего организма. Еще час-полтора, и я, как Штирлиц, проснулся бы сам, удовлетворительно бодрый и практически свежий. Но абзац подкрался незаметно. Звонки следовали один за другим и, похоже, не собирались прекращаться. Такая назойливость неизвестного «разбудильника» могла означать только одно – он совершенно точно знал – я сейчас дома. Сплю. Как это почти всегда случалось после моего предрассветного возвращения из ночного клуба «Старый диктатор». Точнее, спал я всегда, но не всегда – у себя дома.

Пришлось разлепить веки, зевнуть, едва не вывихнув себе челюсть, а затем перевести полный ненависти взгляд на стоящий на журнальном столике говорящий будильник. Долбать по кнопке и выслушивать сообщение, произносимое, типа, женским голосом, не было смысла – сквозь неплотно задернутые шторы и опущенные жалюзи в окно уже вовсю светило солнце. В его лучах медленно проплывали мириады пылинок. Стрелки показывали десять ноль восемь. Мать вашу! Обычно в такое время я не то что встать – едва успевал вернуться домой из клуба. Но прошедшей ночью собачьих боев не было, так что я покинул «Старый диктатор» уже в три ночи, все же успев до этого засадить не меньше литра текилы. Дрянь та еще, но с лимоном и солью идет на удивление мягко, и кайф ласковый. Если потом как следует выспаться. А если нет – тогда… как в той байке: «Мама, роди меня обратно».

Гнусный трезвон продолжал действовать на нервы. Пришлось сползти с кровати вместе с упавшим на ковер одеялом, пошатываясь, добраться до гостиной и снять трубку радиотелефона.

– Кто стучится в дверь моя? Видишь, дома нет никто! – прорычал я первое, что пришло на ум, морщась от накатившего приступа головной боли. Спасение оказалось на расстоянии вытянутой руки. Зажав трубку плечом, я направился в кухню, сгреб со столика недопитую банку пива «Кофф» и с наслаждением, знакомым большинству иногда «позволяющих себе» мужиков, высосал ее тремя глотками.

Мало! Требую продолжения банкета.

– Денис, – мягко вздохнули и откашлялись на том конце линии, – ты мне нужен. Срочно.

Я узнал голос своего босса Бори Моисевича, директора автокомпании «Фортуна ЛТД», и беззвучно матюгнулся. Вслух я вообще стараюсь не ругаться. Разве что случайно вырывается. Наверное сказывается строгое интеллигентное воспитание, врожден-

ная неприязнь к привычкам дворового плебса и законченная с отличием английская спецшкола. Бабка моя по отцу, царство ей небесное, Маргарита Кирилловна любила повторять, что наш род ведет свою историю аж от князя Меншикова. И, дескать, мой прапрапрадед, герой французской войны, был внуком внебрачного сына князя от фаворитки самой Императрицы. Не слабо загнула пургу, старая вешалка. Хотя… кто нас, стократ перемешанных, знает? Может, седой от рождения волосок на моем правом виске и есть капля крови известного казнокрада? Ведь о том, что на виске у Меньшикова была крохотная прядка светлых волос, знает каждый дотошный историк государства Российского. Круто. Господа, господа! Я ваш, то есть свой! Ну, в смысле… Какая только хрень в голове с похмелья не вертится.

– Да я, Абрамыч, тут приболел. Слегка, – стараясь, чтобы голос звучал бодро, ответил я боссу и достал из холодильника вторую банку пива.