Книга жизни и мудрости Вивиана Вивианова. Подлинные записки видного поэта андерграунда. Книга первая

Происшедшее остается для меня загадкой и объяснить ее я не берусь. Однажды я обнаружил у себя на столе бумаги – с текстом, которого не писал. Мало того, что это был не мой почерк, так это еще была вообще не моя манера. Осмысляя случившееся, я вынужден был прийти к выводу, что непонятным образом принес откуда-то чужие листы, а вчера они таким же непонятным образом откололись от моих бумаг, а я того не заметил.

Но назавтра все повторилось. И напослезавтра. Сделалось ясно, что в доме у меня появился некто таинственный и мне не остается ничего другого, как признать это.

Когда я признал факт его существования, таинственный незнакомец счел для себя возможным представиться. Оказалось, его зовут Вивиан Вивианов, что в переводе с латинского означает «Живой, сын Живого», а некоторое время спустя он даже написал нечто вроде краткой автобиографии, после чего я впал у него в такое доверие, что он стал посвящать меня в страницы своего дневника. В результате мы с ним сжились до такой степени, что я перестал разбирать, где его листы, где мои. Что написал он, что я. Иногда мне даже кажется, что у нас стали похожи почерки. День, прожитый без его присутствия, ощущается мной как прожитый впустую.

И все же: возлагая на себя обязанности его публикатора, считаю необходимым предупредить: я – это я, а Вивиан Вивианов – это Вивиан Вивианов.

Я родился в большой и бедной рабочей семье. Мой отец был железнодорожным рабочим, мать – прачкой. Моему рождению предшествовал ряд вещих знаков. Когда мать была на девятом месяце беременности, она пошла по лицу пигментными пятнами. Мимо проходила цыганка и сказала: «Дай, красавица, рубль, погадаю». Мать отказалась, так как с детства была пуглива и воздержанна в желаниях, а кроме того, у нее не было рубля. Тогда цыганка сказала: «Рожать тебе не перерожать». Так и получилось: я родился восьмым ребенком.

А когда мать уже направлялась в роддом рожать, так как почувствовала родовые схватки, то, склонив глаза долу, увидела на земле лежащий там рубль, которого ей так не хватало при встрече с цыганкой. Несмотря на родовые схватки, она наклонилась и хотела поднять рубль. Но рубль прыгнул и отлетел на метр. Она пошла за ним, но он снова отлетел. Тогда она поняла, что к рублю привязана ниточка, разогнулась и увидела поодаль мальчишек, которые дергали рубль за эту ниточку и отчаянно веселились. Видимо, и у меня будет такой же озорной и умный, подумала мать.

Так и получилось. Уже в два месяца я поражал свою семью тем, что умел незаметно для окружающих подкладывать им на сиденья под попы кнопки, наливать холодной воды за шиворот и есть варенье из завязанных банок, не нарушая фирменной родительской упаковки. Я этого, конечно, не помню, но мне об этом рассказывали мои старшие братья и сестры[1].

В школе я учился хорошо и в 6-м классе был премирован путевкой в пионерский лагерь «Артек» в Крыму на Черном море около города Гурзуфа. Но поехать туда я не сумел, так как на всю семью у нас была одна пара валенок и тогда она находилась в починке. Дело же происходило зимой, в феврале месяце, и до вокзала нужно было еще дойти.