Книга Скитаний (Повесть о жизни - 6)

Константин Георгиевич Паустовский

ПОВЕСТЬ О ЖИЗНИ - 6

"Книга Скитаний"

Воспоминание слишком давит плечи,

Я о земном заплачу и в раю...

Марина Цветаева

Последняя встреча

Я очень долго добирался от Тифлиса до Киева.

В Киев поезд пришел к вечеру. Был широкий разгар весны, цвели каштаны, на Куполах Владимирского собора горел горячий блеск заката, нарядно шумел Крещатик. И тем беднее и опустошеннее показалась мне комнатка, где жили мама и сестра Галя.

Прошло больше двух лет с тех пор, как я уехал из Киева в Одессу, а потом в Тифлис. За это время мама и Галя постарели, но стали спокойнее.

При каждой возможности я посылал маме деньги и все время мучился, что денег мало и доходят они с перерывами. Но мама не жаловалась. Я убедился, что характер у нее действительно был стоический.

- Костик,- сказала она после первых слез и первых беспорядочных расспросов,- мы с Галей нашли прекрасный способ жить без больших затрат и огорчений.

- Какой же это способ?

- Посмотри на комнату - и ты поймешь. Я осмотрел комнату. Стены ее были желтые, как в больнице, обстановка нищенская - две жидкие железные кровати, старый шкаф, кухонный стол, три расшатанных стула и висячее зеркало. Все это было покрыто серым налетом, будто от пыли. Но никакой пыли не было. Серый цвет вещам придавала старость и беспрерывное вытирание их тряпками.

- Знаешь,- сказала Галя и болезненно улыбнулась в сторону окна, откуда падал солнечный свет.- Знаешь, мы даже сделали с мамой ремонт.

Я еще не успел спросить маму наедине, как у Гали со зрением, но понял, следя за ней, что она уже настоящая слепая, совсем слепая. Мама показала мне глазами на Галю, торопливо вытащила из рукава старой вязаной кофточки маленький платок и прижала к глазам.

- Мама,- спросила испуганно Галя.- Ты что? Плачешь?

- От радости,- ответила мама срывающимся голосом.- Костик приехал, и мы опять все вместе. Мы с тобой опять не одни.

- Костик приехал,- медленно повторила Галя.- Приехал! Мой брат,неуверенно добавила она, как будто представляя меня кому-то.- Да, мой брат!

Она помолчала.

- Костик, ты знаешь, мы долго спорили с мамой, в какой цвет выкрасить стены. И покрасили в оранжевый. Правда, красиво?

- Очень красиво,- ответил я, глядя на стены, покрытые дешевой желтой краской. - Очень.

- Мама говорит, что даже в пасмурный день к нам в комнату как будто светит солнце. Правда?

- Правда,- ответил я.- Очень яркий и радостный цвет у этих стен. Где вы нашли такую хорошую краску?

- Я уже ничего не вижу,- сказала Галя и опять улыбнулась не мне, а куда-то в сторону,- но я чувствую, как от стен просто тянет теплом.

Она медленно пошла ко мне, придерживаясь за грубый кухонный стол. Я поднялся ей навстречу. Она дотронулась до моих пальцев, провела кистью по моей руке к плечу и коснулась щеки.

- Ой, какой ты небритый! - сказала она и засмеялась.- Я наколола пальцы. Я уже не делаю цветов из материи. Не вижу. Теперь наша соседка-вязальщица дает мне сматывать гарусные нитки в большие клубки. Она мне платит по два рубля за каждый клубок.

- Когда Галя наматывает гарус,- сказала мама,- я ей читаю. Теперь ты понял, Костик, как мы живем? - Да, я понял,- ответил я, стараясь не выдать своего волнения,- Я все понял.

- Мы,- сказала мама,- продали все лишнее, все ненужные вещи.

- На Житном базаре,-добавила Галя.-Зачем нам, например, самовар. Или старые бархатные альбомы с фамильными фотографиями. У нас их было четыре. Они лежали много лет на хранении у пани Козловской.

Пани Козловская была ветхая и тихая старушка - давнишняя приятельница мамы.

- Все карточки я оставила,- заметила, как бы оправдываясь, мама.

- Маме повезло. Она и не думала, что кто-нибудь купит теперь эти альбомы.

- И кто купил, представь себе,- вмешалась мама. Она оживилась и даже засмеялась,- Какой-то монах из Братского монастыря. Он взял все четыре альбома. Ему они были нужны. Вот догадайся, Костик, зачем?

Я догадаться, конечно, не мог.

- Бархатные переплеты очень тяжелые,- объяснила мама.- Из них получились хорошие, прямо роскошные покрышки для библии. Монах их распродал по сельским церквам, а мы избавились от хлама. Так спокойнее жить. Я всю жизнь говорила, что вещи берут у нас все силы и мучают нас. Они заставляют нас работать на себя, как поденщиц. В общем,- сказала мама, как будто прекращая затянувшийся спор,- так легче жить. Мы свели свои потребности к самому малому.

Мама сказала это с легким оттенком гордости.

- А что со старухой? - спросил я Галю.- Той, что покупала у тебя цветы для Байкова кладбища?

- Умерла эта старуха. Я сделала на ее могилу венок из одних только ромашек.

- Замечательный венок,- вздохнула мама.- Последний. Я сейчас разогрею обед, а потом ты нам все расскажешь про себя. Хорошо? Посидите пока в комнате у Амалии. Или на балконе, на воздухе.

Я взял Галю под руку и повел ее через комнату Амалии на балкон. Амалии не было дома. Галя шла по полу, как будто переходила мелкую реку, нащупывая ногой дно.