Книга шестая. Необратимость

Вторая: …

Первая: Похоже, ты топчешь паруса очевидности, моя хорошая. Каждый пришел сюда один голым и уйдет одним голым. Я лелею выдержку текущего опыта! Знаешь, в одиночестве можно разглядеть в зеркале еще кое-что, а может и вообще хоть что-то.

Вторая: …

Первая: А ты думала святой, значит блаженный, тщедушный и в ветхом тряпье?! Здесь святой – значит, в том числе воин-стратег; значит с клыками, когтями и пастью пламя извергает, выжигая тьму не оборачиваясь, не воспринимая домыслы и блажь ума; значит безрассудство аркана Луны; значит не осуждение в Пути своем ни себя, ни прочих. Сущность духа слишком хрупка для беспечной наивности, особенно по началу.

Вторая: …

Первая: Наконец-то! Хотя плевать. Писателю нужна личная драма, и свою я проживаю насыщено. Вот с этого и начнем. Красота и полумрак. Рассвет и туман. Закат и уже пепелище. А теперь иди.

Мои книги имеют постоянное неотъемлемое свойство, образующее их уникальность. Оно состоит в автобиографичности в условиях индивидуалистичной механики моего тела, которое, кроме того, постоянно меняется. Темп изменений прорывной вплоть до курьезности, которая, впрочем, порой таковой не воспринимается. Занимаясь чем-то всерьез и продолжительное время, хочешь – не хочешь, но прогрессируешь. Это ведь не просто какие-то 10 тысяч часов посвятить наращиванию экспертности в избранном направлении деятельности. Ни в коем случае. Никакой деятельности. Я говорю про всю жизнь. Не какая-то взбалмошная трендовая идея, вроде научиться с нуля кодить на гугловском «Go» или халявный криптотрейдинг с онлайн сервисом тиньковского приложения.

Как бы без особых усилий, но непременно сразу к звездам без всяких терний, как и обещано в рекламе. Это когда нужда приперла, скорее даже не нужда, а неутолимый страх перед закатывающейся цивилизацией. Сознание не хочет, да и не способно ковыряться в слоях действительности. Мозг нужно чем-то занять, чтобы было не так страшно. Изучить свеженький язык программирования или пройти курс «ABC» по дизайну человека – варианты подходящие. Отчасти могу понимать подобное защитное рвение, но и оно доступно только в интеллектуально состоятельных слоях населения. Основная же масса глушит нервозность тем, что под руку попадется.

Выйдя на собственную траекторию, прилагаешь усилия уже точечно, даже если отсутствуют критерии для оценки происходящего. Не так просто понимать, что именно является усилием, ведь делаешь только то, что хочется. Вроде, если бы я с таким же усердием трудился в регламентированном корпоративном русле, то наверняка дослужился до необъятных высот. Ум хочет так думать. Ему постоянно требуется все знать и понимать. Кстати, наличие просто денег ум тоже не устраивает, как оказалось. Поначалу ему хочется именно социального успеха. Вырванный из понятного контекста критерий денег малоэффективен для утоления жажды успешности.

Успешность – не столько деньги, к ней полагается обширная межличностная интеграция, одобряемая значимость и общественное признание. А еще власть! Может это сильнее прочего. Если убрать все, и всех, а взамен дать только деньги, то недозревший игрок тут же создаст проблем на жопу в поисках недостачи. Как раз поэтому, на начальных этапах движения Идущего денег ему не дается. То, что посылается, тщательно дозируется в назидательных целях.

Нельзя забывать, что именно через деньги достигается основной эффект внутриличностной трансформации. Долгое время внутри будет жить тяга к обогащению, как средству избавления от неприятных историй и неудобных обстоятельств. С деньгами бытовые хлопоты растворяются, но благоденствие все равно не поджидает, как раз по причине остаточной бедности. При наличии денег на голову сыпется шквал нервозности совершенно неожиданного порядка. Деньги – это еще и огромная проблема! Глаза разбегаются от палитры давящих возможностей. Очень скоро все оборачивается жгучей необходимости потреблять.

В самом деле, нельзя познавать жизнь слишком быстро. Скорое обогащение из того же порядка. Недоделанная личность человека тут же обнаруживает кратное увеличение неприятных подробностей. Шепчущая жадность тут же превращается в вопящего демона алчности. Замкнутость скованной гордыни высвобождается в гиеноподобную плюющую надменность. Всякий скажет, что эпитет не про него. В том и дело, что психика не дает узнать свой ад. Он всегда внутри, только упрятан и активно маскируется под удобную благодетель. В бытовом жанре такое вскрытие ада выглядит вполне невинно, и человек просто сваливает ответственность за любые неурядицы на сторонних лиц. Деньги есть лупа, и то, что ранее кое-как сочилось сквозь хабаровскую хрущевку, начнет смердеть с дубайским размахом.