Книга о русской дуэли

Издательство АЗБУКА®

Современные представления о дуэли приблизительны и в значительной степени ложны. Ситуация парадоксальная. Очевидно, что этот уникальный феномен занимает очень существенное место в русской культуре XVIII–XIX веков. Для многих наших современников поединок является символом золотого века благородства и чести. Кажется, говорить о русской послепетровской культуре и обойти дуэль невозможно.

Когда только начиналась работа над этой книгой (конец 1980-х годов), русских исследований о дуэли практически не существовало, хотя вообще о поединках сказано очень много. Почти у каждого писателя (особенно в XIX веке) есть или эпизод, или целое произведение, посвященное дуэли. Многие мемуаристы оставили описания или хотя бы упомянули известные им дела чести. Все это сказано о конкретных дуэлях – но не о дуэли как общественном явлении.

Типичный парадокс: все дерутся на поединках, но они остаются уголовным преступлением. А разве можно напечатать руководство для совершения преступления?! И до самого конца XIX века в России не было своих дуэльных кодексов. Иностранные тоже не очень прижились (даже самый авторитетный французский кодекс Шатовильяра, составленный в 1836 году). Наши предки стрелялись не по писаному, а полагаясь на традицию, общественное мнение и свои личные представления о чести.

Парадокс продолжается. В 1894 году Александр III решил, что только дуэль может поддержать офицерскую честь. Были опубликованы «Правила о порядке разбирательства ссор в офицерской среде», согласно которым суд общества офицеров имел право назначить поединок и отказаться от него можно было, только выйдя в отставку. Вслед за этим замечательным документом, который не отменял уголовную ответственность за дуэль, а только заранее обещал помилование тем, кто будет стреляться «по правилам» и «согласно высочайше установленного порядка», последовала целая лавина – но не столько поединков, сколько статей, брошюр и книг! Появилось сразу несколько кодексов (В. Дурасова, С. Важинского, А. Суворина, «адаптированный» кодекс Б. Тонского, перевод кодекса Ф. фон Болгара и другие). В журнальных статьях развернулась довольно активная дискуссия на тему: что такое дуэль – высочайшая милость, которой надо как можно активнее пользоваться, или же высочайшая кара (чтобы все буяны и негодяи поскорее друг друга перестреляли)? Вышло несколько пособий для секундантов, которые с хронометром и линейкой в руках должны определять, все ли правила были соблюдены. Из всего этого множества голосов почти сразу выделилось два громких: одни дуэль понимали, принимали и поддерживали, другие не принимали и не понимали. Причем непонимание становилось основным аргументом: дуэль бессмысленна! дуэль абсурдна!

Вопрос остался открытым, а после революций и Гражданской войны был закрыт. Затем о дуэли долго не писали, а там, где обойти эту «барскую причуду» было невозможно (например, в биографиях Пушкина и Лермонтова), говорили о ней сдержанно, без обобщений, не отходя от конкретного материала. Некоторые исследователи использовали тему дуэли для поиска заговоров против великих писателей и для разоблачения «свинцовых мерзостей» царизма.

Зарубежных исследователей дворянской культуры, и дуэли в частности, российский материал интересовал мало, для них это была периферия, экзотика, даже курьез. Единственная работа, посвященная специально России (диссертация Кристин Шолле [214][1]) представляет собой более комментированный обзор, чем анализ. Впрочем, как это, так и подавляющее большинство прочих зарубежных исследований в советское время были практически недоступны нашему читателю.

В отечественной литературе интерес к повседневной жизни русского дворянства, и в том числе к дуэли, стал возрождаться в 1960-е годы. Особенно хочется отметить работы Ю. М. Лотмана. Небольшой по объему раздел из его комментария к «Евгению Онегину» [117] и сорокаминутная лекция о дуэли в цикле телевизионных «Бесед о русской культуре» (переработанный и дополненный вариант этого цикла опубликован в 1994 году [113]) до сих пор являются лучшим теоретическим осмыслением феномена русской дуэли.

Отчасти заполнила образовавшуюся лакуну вышедшая в 1989 году книга Я. А. Гордина «Право на поединок»; впрочем, она – о Пушкине и затрагивает проблему поединков постольку, «поскольку Пушкин выбрал именно дуэль, чтобы разрубить роковой узел, затянувшийся в конце его жизни» [50, с. 5]. Дуэльные главы этой книги собраны и дополнены материалом в последующих работах Я. А. Гордина – «Русская дуэль» ([51]) и «Дуэли и дуэлянты» ([52]).