Ключевой момент

Она была самой красивой девочкой в нашем дворе. Впервые я увидела ее, когда мне было лет пять. Сначала в нашем дворе появилась большая грузовая машина, на которой были свалены узлы, стулья, чемоданы и разная прочая домашняя утварь в больших картонных коробках; разобранная мебель; свернутые в толстые рулоны матрацы, в рулоны потоньше — ковры; кадка с фикусом. И еще много-много другого. Непонятно было, как все это поместилось на одном обычном грузовике.

Вещи долго перетаскивали три солдата в полинявшей форме. А руководил всеми молодой офицер в начищенных сапогах и большой фуражке на коротко стриженной голове. Тогда он показался мне невероятно высоким, и я плохо рассмотрела его лицо. Сапоги удалось разглядеть получше — они были ближе.

А через неделю я увидела во дворе новую девочку. В отличие от меня, она не ходила в растянутых мальчуковых штанах (я донашивала одежду моего старшего брата). На ней было необыкновенной красоты шерстяное платье в красную и зеленую клетку, а золотистые волосы, разделенные на прямой пробор, были перехвачены резинками в два пышных хвостика, свисавших до самых плеч. Поверх резинок красовались белые гофрированные банты, предел моих мечтаний. А на ногах были белые шерстяные колготки с каким-то пестрым рисунком и красные лаковые туфли на застежках. В общем, я впервые увидела такую богатую и красивую девочку и, хотя она была почти моей ровесницей, почувствовала перед ней необыкновенную робость. Мне стало стыдно за мой дворовой наряд, который до сих пор ни разу меня не смущал. Какими нелепыми показались мне тогда моя синяя майка, старые сандалии. Какими грязными вдруг стали мои руки с обломанными ногтями в сравнении с ее нежными белыми ладошками!

У девочки было удивительное и необыкновенное имя — Изольда. Я такого имени в течение всей своей последующей жизни не встречала среди знакомых мне людей. В кино я видела двух актрис, которые носили имя Изольда, и они тоже были очень красивыми. Но Изольда и не может быть некрасивой, иначе она просто не выживет. Представляю, если бы Изольдой Звали меня! Я бы, наверное, повесилась! Сколько себя помню, всегда находились охотники подразнить меня, уж не будем говорить как. А представьте, что я — Изольда. Как бы называла меня наша мама, любящая укорачивать имена? Изя? Иза? А может, Золя? Нет, это счастье, что я просто Машка, решила я. Вот вырасту, стану Марией. Это намного красивее. И не рифмуется с всякими там букашками-таракашками. Конечно, такие глубокие мысли пришли мне в голову гораздо позже, когда я училась в школе и дружила с Изольдой. А пока я только смотрела на новенькую во все глаза и страшно завидовала ей. Но не так, как наши мальчишки, которые, если видят что-то получше, чем у них, обязательно хотят это сломать или испортить, — я завидовала восторженно, замерев от осознания, что в мире существует такая красота, что есть девочки, которые носят красивые платья и белые колготки с розовыми бабочками. Колготки поразили меня больше всего. Я таких никогда не видела. Нарядное платье на выход, пусть и одно, у меня было. Но тут я поняла, что одно платье без таких вот чудесных колготок и лаковых туфелек ничего не стоит.

Это было мое первое открытие в мире красоты и моды. Я не могла играть в этот день. Я бродила по двору и незаметно — я была в этом уверена — следила за девочкой: как она говорит, как смеется, во что играет. Мне казалось непостижимым, что она так оделась для прогулки во дворе. Даже мое выходное платье проигрывало перед ее великолепным нарядом. Я наблюдала за ней довольно долго, и Изольда, не выдержав, повернулась и прямо спросила:

— Девочка, ну что ты за мной ходишь?

Я вспыхнула, словно меня поймали на воровстве, и отошла, пряча глаза. А Митька из тридцатой квартиры закричал мне вдогонку:

— Это Мурка-Бурка-Вещая каурка!