Ключ от всех миров

Первым ощущением была боль. Не такая уж и сильная, так… Словно тысячи иголочек впились в затекшее тело. А вот потом меня скрутило. Скрутило по-настоящему. Словно все тело разом свело. Показалось – вот-вот, и мускулы взорвутся от боли. Попытался закричать, вот только тело мое мне не повиновалось.

Мое? Эта мысль показалась мне странной и неприятной. Нет, это не мое тело! Определенно не мое!

Вообще что происходит? Где я? Что со мной?.. Типичные вопросы…

– Я смотрю, постепенно в себя приходишь, Артурчик! – этот голос, словно колокол, прозвучал в моей раскалывающейся от боли голове. Нет, я не услышал эти слова, они словно всплыли из черной глубины, в которой я плавал. По крайней мере мне так показалось. Единственное, что я знал абсолютно точно – за «Артурчика» у меня кто-то схлопочет. Нет, звали-то меня Артур, только вот обращения ласкательно-уменьшительного не терплю. И хозяин слащавого голоска определенно об этом знал. – Ладно, ладно, при воскрешении не стоит так волноваться. К тому же в этом мире звать тебя явно будут по-другому.

– В «этом мире»?

– А ты что хотел. У тебя, как это… фиеста… ах, нет… миссия. Главное во время миссии – не стать мессией.

Я попытался заскрипеть зубами, и мне это удалось. А потом я мысленно поклялся, что при первой удобной возможности откручу голову этому противному зеленому гаду, демону или как там его. Тогот! Точно, Тогот – мой ангел-хранитель и мое проклятие, мой покемон, сволочь язвительная.

– Ладно, хватит петь мне дифирамбы. Пора просыпаться. Попробуй пошевели рукой, что ли, тогда тебя из реанимационной ванны вытащат.

– Реанимационная ванна? Я что, попал под паровоз?

– Ты попал под маразм. Причем, судя по всему, с неизлечимыми осложнениями… причем в детстве.

– Первое, что сделаю, когда в себя приду, так это подрежу тебе язычок.

– Ты сначала вернись, а потом командовать будешь, – фыркнул Тогот. – Давай, шевелись, а то…

Хотел я было развязать дискуссию, но что-то подсказало мне, что лучше поступить так, как говорит этот самый Тогот. Сначала очнуться, прийти в себя, ну а потом мы разберемся, почем сегодня фунт зеленой, пупырчатой морковки.

Отключив все остальные чувства, я попытался пошевелить правой рукой. И вновь все тело пронзила боль. Словно кто-то пустил ток по нервам, но я сжал зубы и чуть приподнял руку. Только рука определенно была не моя. Я даже понять не мог, в чем дело, только вот ощущения были совсем другими. А пошевелиться мне все-таки удалось. Чуть-чуть.

– Посмотрите, похоже, нам удалось… – голос был женским, глубоким, грудным. И я слышал его. То есть исходил он откуда-то снаружи. Вот еще… Говорили определенно не на русском, а на каком-то странном певучем языке, чем-то напоминавшем итальянский, только не на итальянском. И что самое удивительное, я этот язык отлично понимал.

Вот чьи-то руки подхватили меня, потянули. И вновь волна страшной боли. Снова я закричал… Закричал! В этот раз тело подчинилось мне. Утробный крик, больше напоминавший звериный рык, вырвался из моего горла. Определенно Тогот был прав. Со мной творилось что-то не то. И хоть я не помнил, как выглядел раньше, но совершенно точно знал, что до… Кстати, до чего? Но об этом позже… Раньше я такого звука никогда бы из себя исторгнуть не смог, как бы больно мне ни было. Со всех сторон звучал шепот:

– Он проснулся.

– Он вернулся.

– Тзар пришел в себя.

Тзар? Это я, что ли? Дурацкое имечко!