Ключи от жизни

Притчей, как правило, называют небольшой рассказ, аллегорический по форме и нравственно-дидактический по цели. У каждого народа свои притчи – о мудрецах и праведниках, о любви и дружбе, о ступенях постижения тайн духовного мира, о верности вере и обо всём, что случается с человеком в жизни. Эти коротенькие и всегда занимательные истории выражают духовный опыт множества жизней, являются своеобразным шифром духа, изумительным сочетанием высоких идей и житейской мудрости, философичности и остроумия. Особой популярностью притчи пользовались на Востоке, где они обрели широкое хождение у индусов, арабов, евреев, а также в Византии, откуда любовь к ним перешла и к древнерусским книжникам.

Здесь собраны лучшие образцы этого жанра из культур и верований разных народов, иллюстрации, отражающие дух и суть иносказательных и поучительных историй. Каждый из разделов предваряет вступительная статья, специально подготовленная для этого издания, возвышающего и обогащающего читателя уникальным духовным опытом, познанием новых пластов культуры, философии, истории, этики. И, конечно же, это захватывающее чтение, представляющее собой ценность высокой интеллектуальной пробы.

«Хочешь быть твёрдым, сохраняй твёрдость с помощью мягкости; хочешь быть сильным, береги силу с помощью слабости. Кто собирает мягкое, станет твёрдым. Кто собирает слабое, станет сильным. Наблюдай за тем, что собирается, чтобы узнать, что придёт: счастье или беда. Мягкое и слабое – спутники жизни. Твёрдое и сильное – спутники смерти».

Так учил Лао-цзы («Старый Ребёнок»), носивший имя Ли Эр. По легенде, главный учитель даосизма родился между 604 и 571 до н. э. «от самого себя». Из себя же он развернул весь этот огромный и пёстрый мир, и сам семьдесят два раза являлся миру. А как земной человек Лао-цзы прожил долгую и внешне неприметную жизнь хранителя царских архивов. Уже на её излёте, вконец разуверившись в людях, он сел на буйвола и отправился куда-то на Запад. Больше его никто не видел.

Но перед тем, как покинуть Китай, Лао-цзы оставил потомкам небольшую книгу «в пять тысяч слов». Её чаще всего именуют «Дао Дэ Цзин» («Трактат о Пути и Потенции»), которую сочинял по просьбе начальника пограничной заставы в его же доме. Видать в те времена таковой была мзда за пересечение границы. Хотя существует версия и о том, что на сей счёт распорядился император, дабы философ не сбежал за рубеж, не оставив на родине в письменном изложении суть своего учения. Вот это сочинение и стало главным каноном даосизма.

Судя по дошедшим до нас сведениям, Лао-цзы встречался с самим Конфуцием, но прохладно отнёсся к его вере в действенность нравственной проповеди. Лао-цзы, как и другие китайские мыслители того времени, придерживался совсем иного подхода к жизни, а именно, принципа недеяния, иными словами, предоставления всего сущего самому себе. Они полагали, что теории об исправлении мира делают его ещё хуже, ибо во Вселенной всё порождено источником гармонии и равновесия – Космическим Путём (Дао). Всё в мире – от растений до людей – прекрасно в своём естественном состоянии и должно оставаться таковым. Извечный путь Вселенной несравненно мудрее любого человека, поэтому, пытаясь изменить окружающий мир, человек всегда совершает одну и ту же ошибку: утверждая собственное «я», он пытается подменить мудрость Вселенной своим ограниченным знанием.

Притча «Недеяние», пожалуй, лучше и лапидарнее всего выражает дух и суть этого даосского принципа: «Недеянием небо достигает чистоты, недеянием земля достигает покоя. При слиянии недеяния их обоих развивается вся тьма вещей. Неразличимо, неуловимо они исходят из ничего; неразличимы, неуловимы, не обладают образом. Вся тьма вещей зарождается в недеянии. Поэтому и говорится: «Небо и земля бездействуют и всё совершают». А кто из людей способен достичь недеяния?»

Кроме «Дао Дэ Цзин», другой основоположной книгой, утверждающей универсальную ценность этого подхода в освоении действительности, был и остаётся трактат «Чжуан-цзы». Его автор философ Чжуан Чжоу (он же Чжуан-цзы) был реальным историческим лицом. Жизнь Чжуан-цзы пришлась на последние десятилетия IV в. до н. э. – время расцвета свободной мысли и острого соперничества философских школ. Хотя Чжуан-цзы и слыл большим эрудитом, он предпочитал держаться подальше от подвизавшихся при царских дворах самодовольных учёных-спорщиков. Долгие годы он занимал скромную должность смотрителя плантации лаковых деревьев, а, выйдя в отставку, вернулся в родную деревню, что, собственно, всецело гармонирует с его учением.