Клуб патриотов

С Ист-Ривер дул теплый ветер. Он сметал с улиц пыль, городскую нервозность и мусор и кружил всю эту вредоносную смесь, не давая ей осесть на землю. Пережидая порыв ветра, двое мужчин отвернулись друг от друга и только потом заговорили снова.

— Вы, как всегда, преувеличиваете, — сказал генерал. — Надо успокоиться. Такая раздражительность когда-нибудь сыграет с вами злую шутку.

— Вряд ли, — ответил его собеседник. Ростом он был на голову ниже генерала. — Посмотрите вокруг. Страну разрывают на части. На западе банды головорезов приступом берут суды. В Пенсильвании фермеры с утра до вечера лоббируют снижение налогов, а хлопковые магнаты в южных штатах вообще не хотят иметь с нами никаких дел. Нас тянут во все стороны, чуть ли не четвертуют.

— Пройдет время, и мы разберемся со всеми неурядицами.

— Пройдет время, и наша республика перестанет существовать! Огромная страна — и такая разная! Пройдитесь по Бродвею, там же сплошная иностранная речь — немцы, русские, испанцы. Куда ни посмотришь, каждый второй — эмигрант. Даю доллар за каждого коренного американца, у которого родной язык английский. Попробуйте найдите!

— Я вот слушаю вас и припоминаю, что вы ведь тоже приехали из-за границы.

Малорослый уже давным-давно научился игнорировать неприятные подробности своего происхождения. По профессии он был юрист, подобранный, ладный, с профилем римского сенатора и бледно-голубыми глазами.

— Мы потеряли цель. Война объединяла нас, а сегодня каждый за себя. Я категорически против. Во имя чего мы жертвовали собой? Нужна твердая рука, которая наведет порядок. Один голос. Одна точка зрения.

— У нас есть голос народа, и он нас направляет.

— Вот в этом-то и проблема! Нельзя доверять голосу народа. Это толпа.

— Это американцы! — возразил генерал.

— Вот именно, — поморщившись, ответил его собеседник. — Вы когда-нибудь встречали более вздорных людей?

Генерал начал прохаживаться взад-вперед, его взгляд скользнул по Уолл-стрит и задержался на причале. Каждый день приходит все больше и больше кораблей. Все больше новых людей прибывают, чтобы населить эту бескрайнюю землю, и у всех свой уклад, свои предрассудки и свои традиции. И у каждого свои приоритеты. И на первом месте, естественно, собственное благополучие. Что они могут принести с собой, кроме разногласий?

— И что вы предлагаете?

Юрист поманил его к себе.

— У меня есть идея, — сообщил он шепотом. — Это вам поможет.

— Поможет мне?

— Президенту США. Стране. — Он коснулся плеча генерала. — Простой способ обойти голос народа. Чтобы навести порядок. Чтобы вас слушались.

Генерал пристально посмотрел на своего собеседника. Они дружили почти двадцать лет. На войне молодой человек служил у него адъютантом. Во время боевых действий он проявлял смелость, и его советы всегда оказывались разумными. Ему можно было доверять.

— И что же это?

— Клуб, сэр.

— Какой клуб?

Глаза юриста сверкнули.

— Клуб патриотов.

Томас Болден бросил взгляд через плечо: двое мужчин по-прежнему находились на расстоянии в полквартала. Он заметил их вскоре после выхода из отеля, и с тех пор они сохраняли все ту же дистанцию. Почему-то они вызывали у него беспокойство. Оба высокие, чисто выбритые, примерно одного с ним возраста. Одеты прилично — темные брюки и плащи. На первый взгляд их вид не предвещал ничего плохого. Можно было подумать, что это банкиры, засидевшиеся допоздна в офисе. Друзья-коллеги, спешащие в Принстонский клуб, чтобы попасть туда до закрытия. И более вероятная версия: эти двое из числа примерно трехсот гостей, мужественно отсидевших организованный в его честь ужин.

И все-таки ему было не по себе.

— Прости, дорогая, ты что-то сказала? — переспросил Болден.

— Куда ты ее поставишь? — поинтересовалась Дженнифер Дэнс. — Ну, у себя в квартире?

— Поставлю? — Болден бросил взгляд на большую серебряную тарелку в руках Дженни. — По-твоему, ее нужно выставить на всеобщее обозрение?

Примерно такой же тарелкой из полновесного серебра награждают победительниц одиночного женского первенства на Уимблдонском турнире. Однако на этой были выгравированы слова: «Томас Ф. Болден. Человек года клуба „Гарлемские парни“». Ему доводилось получать в качестве награды почетные знаки, медали, вымпелы и памятные подарки, но тарелку — никогда. Интересно, какой шутник в клубе додумался до такого?

Обняв Дженни за плечи, он притянул ее к себе:

— Ну уж нет. Эта замечательная свинцовая штуковина отправится прямо в чулан.

— Ты должен гордиться своей наградой, — возразила Дженни.

— Я и горжусь, но она все равно отправится в чулан.

— Ей не обязательно стоять на самом видном месте. Можно поставить где-нибудь в сторонке. К примеру, на столике в маленьком коридоре между твоей спальней и ванной. Ты же так старался. Надо радоваться своим достижениям.

Посмотрев на Дженни, Болден усмехнулся: