Клио и Огюст. Очерки исторической социологии

© В. В. Долгов, 2020

© Издательство «Нестор-История», 2020

Социология – это наука, живущая настоящим, история – прошлым. Что будет, если посмотреть на исторический материал через призму социологических теорий? Книга, которую вы держите в руках, – есть реализация этой идеи.

Куда, с точки зрения современной стратиграфической теории, отнести евнухов султана Сулеймана Великолепного? Upper middle class? Что общего у индейского потлача и «черной пятницы»? Какие социальные лифты действовали в Советском Союзе? Правда ли, что русские и украинцы – братские народы? Использование социологических методов может пролить свет на эти вопросы.

Социология относится к группе учебных и научных дисциплин, называемых общественными. В этом смысле она родственна, например, юриспруденции. Иногда юристов ошибочно именуют гуманитариями. С социологами же этого не случается практически никогда. Причина этого, видимо, в том, что в массовом сознании социология воспринимается как наука, густо замешенная на математике. Во многом так оно и есть: математические методы играют в социологии огромную роль. Однако ими ее научный инструментарий не исчерпывается.

Между тем историю на пару с филологией причисляют к гуманитарным дисциплинам. Акцент в данном случае делается на то, что в центре гуманитарных наук, как следует из самих названий, находится человек, а общественных – общество как целое.

Согласно приведенной классификации, филология приходится истории, образно говоря, «родной сестрой», а социология – «двоюродной». Американский социолог, профессор Бостонского университета Питер Бергер, размышляя о том, с представителями каких дисциплин будет пересекаться путь социолога, писал: «Есть, однако, путешественник, с которым социолог чаще, чем с другими, будет встречаться на своем пути. Этот путешественник – историк. В самом деле, стоит только социологу обратиться от настоящего к прошлому, как предмет его интересов будет очень трудно отличить от предмета интересов историка»[1]. Однако преподавание социологии на исторических факультетах часто построено так, что начинающие историки не могут опознать в социологии не только «двоюродную» сестру избранной ими науки, но и вообще не видят ничего родственного. Исправить эту ситуацию, или, по крайней мере, сделать в этом направлении шаг, призвана настоящая книга. Это ее первая цель.

История долгое время существовала вместе с филологией. В университетах XIX и XX вв. эти дисциплины изучались в рамках историко-филологических факультетов. Но уже с конца XIX в. ситуация начала меняться. Связано это было с тем, что на смену классическим историко-филологическим штудиям пришли исследования нового рода. Общество поставило перед историей как наукой цель не просто открыть картины прошлого, но найти закономерности разворачивания исторического процесса. Таким образом, на смену «человеческой» составляющей истории пришла «общественная». Это сблизило историю – науку, возраст которой насчитывает несколько тысячелетий, а истоки теряются во мгле раннеантичного мира, с социологией – наукой молодой, возраст которой не превысил еще и двухсот лет.

На современном этапе социология может рассматриваться как теоретический вывод из эмпирической конкретики, собранной исторической наукой на протяжении нескольких столетий. Верно и обратное: теоретический багаж социолога может качественно пополнить методологический арсенал историка.

Социологи с большим интересом используют исторический материал. Сложилась даже специальная дисциплина: историческая социология. Но дисциплина эта – в большей степени социологическая, чем историческая. В рамках этого направления созданы весьма влиятельные концепции. Это и мир-системный подход Иммануила Валлерстайна, теория элит Ричарда Лахтмана и многие другие. Отличительная черта этих работ – нацеленность на объяснение современности через социальные процессы в истории. Мир-системный подход показывает, почему западные страны более экономически успешны, чем Африка, Восточная Европа, Азия и другие периферийные территории[2]. Лахтман, указывая на различия в функционировании британских и, например, испанских элит показывает, почему капитализм в Британии развивался успешней, чем в Испании[3]. Есть крайне любопытная работа Эрика Хоффера, посвященная массовым движениям в истории, которая опять же обращена ко дню сегодняшнему[4]. Большую роль в современной социологической и политологической мысли играют работы Чарльза Тилли, в которых американский социолог развивает интереснейшую теорию о происхождении государства из рэкета. Причем, по мысли Тилли, эта глубинная родственность сохраняется и сейчас[5]. Однако, так или иначе упомянутые ученые в основном пишут о дне сегодняшнем, что, собственно и делает их социологами, а не историками в строгом смысле слова.