Клан Мамонта

Этим летом Семен Николаевич Васильев постоянно был очень занят: утром и днем работал, тренировался и тренировал других. По вечерам думал и любил свою женщину — так и не растолстевшую Сухую Ветку, а ночью, разумеется, спал. Тем не менее он принял решение взвалить на себя еще одну нагрузку. Маленький Юрик рос в компании своего молочного братика — питекантропа Пита — и охотно общался с кроманьонскими детьми близкого возраста. По представлениям Семена, в такой компании ребенок автоматически должен освоить язык родного племени и даже, наверное, научиться общаться с питекантропами. А вот русский язык, кроме родного папаши, преподать ему некому. Зачем нужен этот язык в мире, где до появления даже не славян, а их далеких предков, должны пройти тысячи лет, Семен не знал, да, собственно говоря, и не задумывался над этим. Впрочем, он совсем не был уверен, что в результате его деятельности славяне здесь вообще когда-нибудь появятся. Тем не менее почти каждый вечер перед «отбоем» он рассказывал ребенку сказки — исключительно по-русски. Самой популярной из них была сказка о том, как и почему они — отец и сын — тут оказались.

Для стороннего наблюдателя это, наверное, показалось бы забавным: на окраине мамонтовой тундро-степи в коническом жилище из жердей и шкур сидит бывший завлаб, кандидат наук С. Н. Васильев. Он ковыряется прутиком в тлеющем очаге, обложенном камнями, и рассказывает о Москве, об институте, в котором учился, о распределении в престижный НИИ, который находится на другом краю материка, о сдаче кандидатских экзаменов и защите диссертации. А еще — о горных породах, об отпечатках ископаемых моллюсков, о химических анализах, литологических описаниях, о стратиграфии, петрографии, палеонтологии и еще много-много о чем. В том числе о старом приятеле Юрке, с которым они когда-то долго были соседями в общежитии молодых специалистов. Семен Николаевич (он же — воин из рода Волка по имени Семхон Длинная Лапа) повествует о том, как в ином мире они с другом в совершенно пьяном виде взялись испытывать загадочный заграничный прибор для исследования слоев горных пород. В итоге все они оказались вот здесь, только Юрка и американец-наладчик в расчлененном виде, а он целенький, но почти голый — с ножом и зажигалкой в кармане. Семен рассказывал эмоционально — он вновь переживал свои первые впечатления в этом мире (жить незачем, на самоубийство сил не хватает, а кушать хочется все время). А как он — матерый геолог-полевик — учился ловить рыбу, охотиться, делать одежду и обувь?! Это же, как говорится, и смех и грех!

Впрочем, если бы сторонний наблюдатель действительно имел место быть, если бы он проявил свое присутствие во плоти, то Семен Николаевич, при всей своей интеллигентности, не задумываясь, предпринял бы массу усилий, чтобы немедленно проломить ему череп. Или нанести еще какое-нибудь летальное повреждение. Однако таковых поблизости не имелось, поэтому бывший завлаб продолжал свой рассказ:

— …А вот что сильно помогло мне тогда, так это то, что после аварии на приборе память у меня обострилась чрезвычайно и к тому же появилась способность к ментальному, то бишь мысленному общению с людьми (без языка если) и животными. Интересно, к тебе по наследству это перейдет? Очень полезный дар, только после трудных сеансов голова сильно болит.

Потом я подобрал и выходил раненого воина из кроманьонского племени лоуринов. Ты его знаешь — Черный Бизон у нас тут теперь вождем работает. Он меня привел в поселок рода Волка и сказал, что я прибыл из Верхнего мира — из будущего то есть. Познакомился я с людьми, со старейшинами, с главным жрецом местного культа. Его все Художником звали, потому что он рисовал в нашей Пещере. Потом меня и самого в род Волка приняли — посвящение проходить пришлось. Правда, не полностью, а только самый главный обряд — интимное знакомство со смертью.

Много тяжелых событий было в то лето: война с неандертальцами-хьюггами, плен, пытки, возвращение. Но и хорошее было — с мамой твоей будущей познакомился. Сухая Ветка тут единственная была тоненькой и стройной (на мой вкус — в самый раз!), поэтому все ее уродкой считали. А еще по чистой случайности обнаружил я среди местных подростков талантливого мальчишку — Головастика. Для племени это оказалось очень важным, ведь он мог бы заменить старого жреца. Только парень успел крупно провиниться перед всеми, и его должны были казнить. Старейшины решили казнь сделать символической, а потом как бы возродить его, но уже членом другого рода нашего племени — рода Тигра. Пришлось и мне в этом обряде поучаствовать.