Кирилловцы vs николаевцы: борьба за власть под стягом национального единства

Образность власти – самая на сегодняшний день любопытная, но настолько малоизученная тема, что подчас трудно найти хоть какие-то объективные работы по данной теме отечественных историков. Зарубежные же специалисты в этой теме преуспевают уже с конца предыдущего века. Умение мыслить образами – это не значит мыслить традиционно, это просто несколько иной взгляд на вещи, но взгляд, безусловно, важный и нужный. Изучением образов занимается наука имагология.

В чем заключается смысл постижения истории через образы? На самом деле любой историк, не говоря уже про обывателя, осмысляет историю через определенные образы. Первая мировая война – образ странной войны; Гражданская война – образ ужаса и братоубийства и т.д. и т.п. Но если для большинства населения мира видеть историю через образы – явление естественное, то для специалиста исследование отдельных аспектов позволяет поднимать на поверхность новые темы и проблемы изучения. Исследование образов власти – проблема, с одной стороны, идеологическая, с другой, – проблема полномочий определенных органов власти, но во многом – проблема восприятия власти со стороны обычных граждан или тех, на кого направлена деятельность определенной власти.

Но одно – проблема, когда мы сталкиваемся с самими образами власти, и другое – как мы эту власть видим сами. В определенном смысле похожий термин в западной традиции ввел западный исследователь М. Фуко, назвав его «правительность» (governmentality). Впервые французский исследователь апробировал данный термин во время лекций в Коллеж де Франс «Безопасность, территория, население» в 1977-1978 гг. На русский язык данный термин на самом деле непереводим1. Точного определения термина «правительность» не существует, даже сам Фуко его не давал. Он скорее наделял его смыслами. Одним из главных признаков является мышление человека в рамках существования западной либеральной модели управления и ментальности. Сам французский исследователь применял данный термин исключительно к жителям западных стран второй половины ХХ века. Закономерно появление данного термина именно в 1970-е гг., ведь это время системного кризиса западного общества, которое проявилось во всех без исключения сферах общества этого периода. Сам же системный кризис был характерен только для западных обществ. Продолживший в конце второго тысячелетия исследования Фуко М. Дин определил «правительность» как «то, что мы думаем об управлении другими и собой в широком смысле контекстов. В более узком смысле это различные способы мышления об управлении в современном мире…»2. Встает вопрос: можно ли применять данное определение к первой трети ХХ века? С одной стороны, да. Ведь и понимание современного мира исходит из того, что современный мир современен для жителей своего времени. Но при этом развитие демократических тенденций в западном обществе в 1920-х гг. только начиналось. А этот фактор автоматически сводит правильность применения данного термина к 1920-м гг. на нет.

Тогда как характеризовать понятие того, как видят люди власть в первой половине ХХ века? И почему во главу угла мы поставили вопрос об образности власти? Современные эксперты называют создание образа власти созданием политического бренда – системы устойчивых упрощенных представлений о политическом акторе, которая инкорпорирована в массовое сознание. И создание бренда проходит в несколько этапов: исследование политического образа политического актора; исследование идеального востребованного политического образа; работа по созданию политического имиджа; работа по ухудшению имиджа конкурентов; нейтрализация негативного воздействия конкурентов3. И с точки зрения политологов вполне логично, что образ создается посредством общепринятых практик политической борьбы. В русской эмиграции эти принципы частично или полностью, но были включены в деятельность общественных и политических клубов, которые и занимались политикой в эмиграции.