Кира

Начинает светать.

Мне нравится смотреть на Киру, когда она сидит на подоконнике и курит, глядя на спящий квартал в апельсиновых лучах рассвета. У нее короткие светлые волосы — всегда слегка растрепанные, словно Кира только что встала с постели. Во всем ее облике есть некая растрепанность и мурзилошность, но это ей идет. Она любит смотреть на город с высоты. Может часами сидеть под звездами на крыше и слушать музыку в наушниках. Или как сейчас — в окошке, положив босые ноги на подоконник. Интересно, о чем она думает?

Кира поворачивает ко мне свое бледное лицо с большими темными глазами, и говорит с легкой хрипотцой:

— Я решила — не нужно тебе писать для «Крови и меланхолии». Не твое это.

Наверное, стоит прислушаться к ней. Кира умная. Не в смысле «мудра, как Конфуций», а в смысле — всегда чувствует, где правда. Допускаю даже, что где-то на самом донышке души она хранит ответы на все извечные вопросы бытия. Но сейчас я пропускаю мимо ушей ее совет. Я слишком занят. Моя рука быстро скользит над белым листом, оставляя неровные строки, выведенные красными, как малиновый сок, чернилами.

Я пишу, оставляя большие интервалы между строками; перечеркиваю написанное, исправляю, вписываю маленькими буквами поверх строки пометки и добавляю детали. Я тороплюсь: не хочется упускать рабочее настроение.

Кира смотрит с осуждением. Ей хочется, чтобы я побыл с ней.

— Неужели ты не чувствуешь — эта игра зашла слишком далеко? Ты никогда бы не написал ничего подобного для себя. Тобой руководит азарт, а не вдохновение, Саша! Это все равно, что заниматься сексом в водолазном костюме.

— Кира, игровой элемент, конкурс — только на пользу творчеству. Мы всю жизнь играем, кто-то поднимается на пьедестал, кто-то с завистью смотрит на него снизу вверх.

— Но не в «Крови и меланхолии»! — Кира тушит окурок о стену, ложится на кровать, сворачивается клубочком рядом со мной, — сколько авторов уже ушли с головой в это шоу?

— Это не шоу, — возражаю я.

— Раньше ты был другим, — шепчет Кира, — раньше ты писал о том, что пело твое сердце. Радовался каждому удачному слову. Ты в шесть дней создавал из хаоса миры и населял их людьми по нашему с тобой образу и подобию.

— Но это мало кто видел…

— Я видела! Разве недостаточно?

Маленькая эгоистка.

Я откладываю рукопись в сторону. Настроение уже пропало. До дедлайна еще сутки — надо немного поспать, вечером доделаю и отдам текст в Бюро. Там его оцифруют и выложат на портал. Очередная глава романа «Наперегонки со смертью».

— Чего ты хочешь? — говорю я, обнимая Киру. У нее холодные пальцы и влажные изумленные глаза. Не хватало мне еще слез! — Хочешь, чтобы я снялся с конкурса? Я уже заработал четыре миллиона койтов, поднялся с шестого уровня на третий. Я знаменитость. Сдаться на середине пути, выйти из игры? А как же читатели? Они ждут продолжения истории.

Кира проводит ладонью по моей щеке.

— Дорогой мой, — от звука ее голоса по спине у меня бегут мурашки, — дорогой ты мой, как же ты не можешь понять: все это неважно. Все — только треск в эфире.

— А что важно?

— Лишь мы с тобой.

Я долго думаю над словами Киры. Я думаю над ними, плавая в бассейне и на кухне, смешивая специализированный витаминный коктейль для писателей. Я продолжаю думать над ними даже во сне. Разве «Кровь и меланхолия» не шоу — в некотором смысле? Начинали тридцать авторов, каждый пишет по главе в неделю. По результатам голосования читателей на портале один автор каждую неделю отсеивается. Проект продлится тридцать недель. В конце останется только один автор.

Надеюсь, я!

Авторы остальных историй могут закончить свои шедевры, если захотят. Но уже не на портале «КиМ». И количество заработанных ими койтов будет значительно меньшим.

И что здесь не так? Нам больше не нужны деньги — цивилизация сделала абсолютно все материальные блага доступными и бесплатными. Машины кормят, одевают, лечат нас — зачем теперь эти бумажки? Это прекрасный мир, в нем нет преступлений, болезней, войн и насилия. Есть только чистое творчество. Койты — это не деньги, а лишь электронный эрзац, помогающий отобразить твой статус в обществе. Приложение в смартфоне. Есть у тебя койты или нет — все равно тебя накормят в ресторане или довезут на транспорте куда хочешь. Без койтов ты не бедняк, а только… человек без статуса.

Ну и черт с ним, со статусом, говорит Кира. Черт с ним! — мог бы сказать и я… Но я уже слишком глубоко в игре.

Мы не сумели построить ракеты, которые унесли бы нас на другие миры (потому что они слишком далеки), но мы сумели сделать Землю прекрасным домом для нас всех. Многомиллиардное население понемногу истаяло само по себе. Сто миллионов человек — вполне достаточное количество людей для жизни в гармонии с планетой. Сто миллионов гениев, занятых чистым творчеством. Нужна же им какая-то мотивация?

— Не нужна, — говорит Кира и делает глоток белого вина из бутылки.

— С твоей категоричностью может поспорить только твоя красота, — отвечаю я.