Киоко

Я посвящаю этот роман трем женщинам, благодаря которым фильм о Киоко смог состояться:

Саки Такаока, исполнительнице главной роли,

Саре Коули, режиссеру-постановщику, и, наконец,

продюсеру— покойной Киоко Эхири.

Монолог Киоко

Сетка из колючей проволоки.

Чуть выше человеческого роста, она тянется, насколько хватает глаз, и пробуждает воспоминания.

Мне было четыре, когда родители погибли в автомобильной катастрофе.

Дядюшка и тетушка взяли меня к себе и вырастили. В том городе, где они жили, была американская военная база. Вдоль ее колючей ограды я ходила в детский сад, потом в начальную школу.

За ограждением можно было заметить закамуфлированные военные самолеты, казармы, в которых жили американские солдаты, зеленые лужайки и звездно-полосатые знамена.

Однажды летом, когда мне было восемь, я познакомилась с Хосе.

С Хосе Фернандо Кортесом.

Он был американский солдат и танцор.

В течение нескольких месяцев он обучал меня танцам.

Он брал свой магнитофон, и мы ходили заниматься в парки или на пустыри. Прежде я никогда не слышала музыки, подобной той, что лилась с этих кассет.

Как радостно было танцевать, ритмично покачиваясь, под эти томные звуки, от которых сердце билось сильнее.

Танцуя с Хосе, я забывала обо всех своих бедах.

Такого со мной никогда прежде не случалось

Даже когда тетя покупала мне обновку, даже когда я ходила в парк аттракционов и каталась там на карусели или когда ходила с друзьями в бассейн, никогда больше я не чувствовала той огромной радости, какую испытывала от танцев с Хосе.

Я ощущала, как танец вымывает из моей души всю грязь, как она испаряется вместе с потом.

Но не подумайте, что достаточно было просто попотеть.

Все твое естество должно было следовать ритму этой странной музыки, меланхоличной и трепетной.

— Хорошенько слушай музыку! — учил меня Хосе, пальцем показывая на мои и свои уши, а потом на аппарат, из которого струились звуки.

В день, когда Хосе уезжал в Америку, я подарила ему «музыку ветра»[1].

Он дал мне свой нью-йоркский адрес и подарил пару французских балетных туфель, на которых написал мое имя.

Киоко.

Впервые в жизни я примеряла балетные туфли. Они были такими легкими, такими мягкими, что казалось, будто на ногах ничего нет

После отъезда Хосе я продолжала танцевать. Я упорно мечтала, что в один прекрасный день, достигнув нужного мастерства, буду опять танцевать с Хосе.

К моменту окончания лицея я нашла работу в ресторане быстрого питания и получила водительские права, а затем сдала экзамены, получив лицензию на вождение тягачей и фургонов, и стала водителем тяжелых грузовиков.

Мне очень нравилось за рулем, и работа, не требующая общения с людьми, меня устраивала.

Но главное — мне хотелось заработать денег на поездку в Нью-Йорк.

Той весной, когда мне исполнился 21 год, я наконец купила билет до Нью-Йорка.

Взяла на работе двухмесячный отпуск.

Меня немного беспокоила мысль о том, что Хосе мог меня забыть: мы не писали друг другу двенадцать лет, с момента его отъезда. Но я все равно поехала в Нью-Йорк.

Я хотела только увидеться с Хосе, сказать ему спасибо и потанцевать с ним, чтобы услышать, что он скажет о моих успехах.

Но путешествие получилось совсем не таким, каким я его представляла.

Из Нью-Йорка я по трассе 95 доехала до Майами и в конце путешествия оказалась в маленькой стране на Карибском море — на Кубе.

А по дороге я перезнакомилась с кучей людей.

Ральф Биггс

— Солдат? Хосе был воякой? А я-то думал, что американские солдаты в основном людей убивают!