Кин IV

Горин – Человек Театра. Он знал его во всем загадочном многообразии, и, что сегодня крайне важно, его драматургическое мышление было неотделимо от режиссерского. Он мыслил не как драматург, но изначально как режиссер, понимая и зная театр изнутри.

Для меня безусловно, что Григорий Горин – один из величайших русских драматургов XX века. Он очень хорошо понимал: драматург должен говорить про самое главное, про самое сущностное в бытие человека. Ведь тех, кто говорит про не главное, и так хватает.

Как свидетель, могу констатировать: его замысел всегда формировался не печатными знаками, но общим режиссерским ощущением. Он замечательно предчувствовал и угадывал жанровые и стилистические нюансы будущего спектакля; он не хотел, не умел сочинять вне воображаемого сценографического пространства. Потом его собственная режиссерская концепция могла видоизменяться под воздействием подключившегося к работе режиссера-постановщика, но начинал он всегда сам, с изобразительного ряда, с эстетического запаха, формируя его на сверхчувственном уровне.

«Кин IV» вышел в 91-м году, народ валил валом. Пьеса – острая, очень глубокая, тема вечная – власть и художник.

В пьесе король Георг обожает театр, обожает Кина и даже мечтает умереть в ложе. Однако он же приказывает Кину оставить актерскую профессию, на что Кин отвечает: «Не он мне приказывал стать актером, не ему дано запрещать. Ибо мой главный зритель – там, на небесах».

Роль Кина – богатейшая, объемная, многоплановая. Для актера просто клад. Я такой еще не играл. И вообще эта роль стала этапной для меня. Начали репетировать. Репетировали запоем, с какой-то жадностью, с радостью. Гриша сидел на репетициях, нет, не вмешивался, не диктовал, как это часто бывает с авторами. Но был ужасно нетерпелив, и мы его успокаивали – подожди, потерпи еще, все будет. Потом вдруг перестал ходить на репетиции, и оказалось, что он все время нужен: что-то подсказать, объяснить, спросить – так ли делаем. Оказалось, что помогает само его присутствие, его улыбка, шуточки.