Киллер

… Черт-те что! Черный Дрозд поморщился. Голова чугунная, на душе кошки скребут… Опять перебрал вчера. А все почему? Да потому что в отеле «Уэйверли», в этом гадючнике, живет. К тому же бар «Серебряный доллар» прямо под носом! Выходишь утром из отеля, и вот он – в двух шагах… Пройти мимо не получается! Возвращаешься вечером, топаешь по Спадина-авеню, а вывеска бара так и заманивает, так и подмигивает всеми своими лампочками – зайди, мол! Ну а уж если зашел, опрокинь рюмку-другую и поднимайся к себе, в комнатенку с потолком сплошь в трещинах и подтеках… Так нет, сидишь и бухаешь! А в «Серебряном долларе» только и разговору что о местной бейсбольной команде «Голубые сойки». Было бы о чем говорить! Пора делать ноги из этого отеля, да заодно из Торонто, потому что с бодуна такого наворотить можно, что мало не покажется.

Зазвонивший телефон прервал размышления Черного Дрозда о преимуществах трезвого образа жизни.

Брать трубку или не брать? А вдруг это дурной знак? А если хороший?

Черный Дрозд верил в знаки и предзнаменования. Выждав пару звонков, он взял трубку:

– Слушаю.

Голос, который он сразу узнал, спросил, не желает ли он прошвырнуться в Детройт. Надо навестить одного малого в отеле утром в пятницу. Это займет от силы пару минут.

В тот самый момент, когда голос произнес нараспев «Детрои-и-ит», Черный Дрозд вспомнил о своей бабушке, жившей неподалеку, представил ее рядом с собой и братьями, когда они были еще пацанами, и подумал, что это добрый знак.

– Ну и что ты на это скажешь, шеф?

– Сколько?

– После всего – пятнадцать.

Черный Дрозд лежал глядя в потолок, а если точнее – на трещины, напоминавшие дороги и реки, на потеки и пятна, смахивавшие на Великие озера. Не потолок, а прямо-таки дорожная карта!

– Не слышу ответа, шеф.

– Я обдумываю твое предложение и прихожу к выводу, что ты жлоб.

– Ладно, назови цифру.

– Мне по душе двадцать.

– Ты с бодуна, что ли? Проспись, перезвоню позже.

– Этот постоялец… в отеле, он из Торонто, да?

– Какая разница, откуда он?

– Хочешь сказать, какая мне разница? Вообще-то никакой, но, думаю, тебе он поперек горла.

– Катись ты, шеф. Я найду кого-нибудь другого.

Во, панк в натуре! Все они, панки, такие – шелупонь. Черный Дрозд прекрасно знал, что они о нем думают. Полукровка из Монреаля, слегка стебанутый, но для грязной работенки в самый раз. Если даешь согласие на подобную работу, значит, соглашаешься с тем, как с тобой обращаются. Впрочем, можно и послать их куда подальше, если тебе самому все это по фигу и если ты им очень нужен. Это ведь не что-то личное, это просто бизнес.

– Как же, найдешь! – усмехнулся он. – Все равно позвонишь мне, когда твои друганы откажутся. Слушай, а этот, что в отеле, не тот ли это старикан, перед которым ты пресмыкался?

Повисла пауза, затем голос сказал:

– Забудь. Этого разговора не было.

Видали? Чуть что – сразу в кусты! Панки, они все такие…

– Я-то никогда не лизал ему задницу или какие другие места.

– Так ты берешься?

– Надо подумать, – произнес Черный Дрозд, глядя на потолочную «дорожную карту». Что ж, пора в путь – дорогу… На своих двоих, что ли? – Кажется, у тебя есть «кадиллак»… Голубая такая тачка… Ей около года?

– Вроде того.

Значит, «кадиллаку» года два, а то и три. Но это ничего, тачка что надо и цвет самый что ни на есть подходящий. Точно такого же цвета домишко у бабушки на острове Уэлпул.

– Ладно, ты отдаешь мне свою тачку – и по рукам.

– Плюс двадцать?

– Оставь себе. Мне только тачку.

Этот панк наверняка скажет своим людям, что он, Черный Дрозд, съехал с катушек. Мол, шизанутый, и с этим ничего не поделаешь! С таким же успехом ему можно было впарить нитку бус или часы с Микки – Маусом. Однако в трубке послышалось:

– Будь по-твоему, шеф. – Голос назвал ему отель в Детройте и номер апартаментов на шестьдесят четвертом этаже и добавил, что дело должно быть сделано послезавтра, в пятницу, где-то около девяти тридцати плюс-минус пару минут. Старик в это время одевается или просматривает спортивные новости. Собственно, он приехал в Детройт ради встречи двух бейсбольных команд: «Торонтских голубых соек» и «Детройтских тигров». – Короче, войдешь, потом выйдешь.

– Как выйти, я знаю. Но как я войду?

– С ним девка, он с ней всегда валандается, когда приезжает в Детройт. С ней заметано, она тебя впустит.

– Вот как? А что с ней делать?

– Поступай согласно своим правилам, шеф. Ученого учить – только портить!

Положив трубку, Черный Дрозд снова обвел взглядом потолок, выбирая трещину, которая могла быть рекой Детройт среди пятен, которые ему представлялись Великими озерами.