Киллер к юбилею

Телохранитель Китайгородцев:

«Однажды я услышал от кого-то, что личный телохранитель, который не смог защитить своего клиента и тот погиб, — это плохой телохранитель. И что если даже он, в отличие от клиента, остался каким-то чудом жив — его надо увольнять по причине полной профессиональной непригодности. Так вот, по поводу профнепригодности я готов поспорить. Чудес на свете не бывает, и каждый может сделать только то, что возможно в данной ситуации. Ты можешь не отходить от клиента ни на шаг и не подпускать к нему никого на близкое расстояние — а в результате тебя вместе с ним расстреляют где-нибудь в потоке машин. Ты можешь настоять на том, чтобы клиент приобрел бронированный лимузин и по городу перемещался только в нем, — а твоего подопечного убьет снайпер в то мгновение, когда клиент будет выходить из машины. Убьет с расстояния метров в пятьсот, и убийцу никто так и не увидит. Даже президентов, на охрану которых не жалеют денег, и тех убивают. Так что не всегда дело в профессиональной непригодности. Но вот с чем я согласен безоговорочно: телохранителя, который не уберег своего клиента, действительно надо увольнять. Потому что никогда уже больше он не будет уверен в себе на все сто. Никогда. А без этой уверенности телохранителя нет. В самую трудную минуту человек дрогнет, и снова все закончится трагедией. Если со мной случится подобная беда и я потеряю клиента — я уйду. Сам».

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

Благожелательное рукопожатие, взаимный обмен визитками. Хозяин кабинета приличия ради изучил визитку гостя, но быстро и не очень внимательно, потому что и без того об этом человеке уже кое-что знал, — успел навести справки за те два дня, что прошли с момента их телефонного разговора. Алтунин Дмитрий Дмитриевич, генеральный директор фирмы «Инвест-Альянс». Шестидесятого года рождения. Образование — высшее; окончил Одесский институт народного хозяйства. Разведён. Есть дочь. Не привлекался. В охранное агентство «Барбакан» обратился по рекомендации человека, которого в «Барбакане» хорошо знали. Последнее обстоятельство оказалось самым значимым из всего, что стало известно об Алтунине. Агентство не работало с людьми, пришедшими просто с улицы. Только по рекомендации.

— Честно говоря, Роман Александрович, я никогда не думал, что мне доведется искать телохранителя, — признался Алтунин и улыбнулся, как обычно улыбаются люди, когда разводят руками и говорят: «Ну, надо же, как меня угораздило».

Но внешне он совсем не походил на человека, у которого вдруг возникли проблемы. Хозяин кабинета и бровью не повел, только спросил:

— Будете чай или кофе?

Делал ударение не на слове «будете», а на названиях напитков. Подразумевалось, что какого-то напитка они отведают обязательно, только выбор его — за гостем.

— Чай, — сказал Алтунин.

Роман Александрович попросил секретаршу приготовить им чаю.

— Вы курите?

— Курю, — кивнул Алтунин.

— Вот пепельница, пожалуйста.

— Спасибо.

— А я тоже не очень-то кофе уважаю, — признался хозяин кабинета. — Чай приятнее.

Это все было чепухой, конечно. Обычным трёпом. Прелюдией к настоящему разговору.

— Я недавно по работе летал в Индию, — сказал Роман Александрович. — И привез оттуда дарджилинг.

— Я тоже уважаю этот сорт.

— Прошу меня простить, но такой дарджилинг вы еще не пили. Тот, что продается у нас, — он не совсем настоящий.

— Смесь?