Хрустальный дом

Женщина с красивым именем Виктория – для друзей Вика – встала из-за стола, отодвинула штору и посмотрела в окно: ей показалось, что кто-то постучал. Но за стеклом было темно, одиноко и страшно, там никого не могло быть. Ночной черный ливень загнал под крыши и в норы все живое.

Виктория вернулась к своим записям и к раскрытым чемоданам. Время от времени Вика делала инвентаризацию своего имущества, и это занятие доставляло ей удовольствие. Сегодня особенно, потому что шел дождь, за окном жутко и неуютно, а здесь светло от хрусталя, почти как в солнечный день, и Вика одна, и муж в командировке, и, значит, никто не может помешать ей наслаждаться своими любимыми вещами.

Вика любовно оглядела комнату. Все светильники были включены, и комната сияла, слепила, искрилась, переливалась, сверкала, как гигантская хрустальная люстра или как идущий на посадку на ночную землю космический корабль.

Вика зажмурилась от света, счастья. Вот к чему она стремилась всю жизнь. Сияющая комната, стерильная чистота, чемоданы-ларцы, в которых сбросила свое оперение жар-птица... Бесшумное движение золотого маятника в старинных часах, олицетворяющих вечность... Тишина красивых, дорогих, довольных, знающих себе цену вещей. Тишина, которую подчеркивал шум черного ливня за черными толстыми зеркальными стеклами.

Все-таки она обошла Тамарку. Тамарка, подружка детства, коллега, тоже завсекцией универмага, собирала янтарь. И всю жизнь строила янтарную комнату. Вика же сделала ставку на хрусталь, и правильно сделала. У нее выработался свой стиль. Тамарке же стиль не дался. Получилось механическое собирание янтаря, хаос вещей, не пронизанных общей идеей. А без идеи вещи мертвы.

У Тамарки нет идеи. Стены янтарной комнаты обвешаны дорогими безделушками, которые не может оживить холодное, зеленое, мелькающее пламя электронных часов. Тамарка думала, что янтарь и электронное пламя будут сочетаться, она думала, что миллионолетняя тишина застывшей смолы и мельтешение разбуженных электронов будут сочетаться, а получилось наоборот. Дрожащий свет, эта зеленая электронная жизнь еще больше сделали янтарь холодным, еще более далеким от нас, еще более мертвым. А попавшие в капкан времени насекомые внутри янтаря сильнее подчеркивали опасность, злодейство янтаря.

Тем более чтобы добыть янтарь, Тамарка «химичила». А ее хрусталь был чист. Все своим по?том, работой до темноты в глазах.

Нет, у Тамарки не получилось.

А у нее, Вики, получилось.

Потому что Тамарка, человек без фантазии, не смогла придумать идею.

А она, Вика, придумала. Ее комната – вспышка света, веселая игра. Ее комната – это сама жизнь. Сказочная пестрая ярмарка.

Вот что такое ее комната.

Вот какая ее идея.

Опять послышался стук, но теперь уже в дверь. Неужели Тамарка? Увидела через дорогу сияющие окна и прибежала побеситься от злости. Тамарка, больше некому. Мучилась, мучилась подружка от одиночества (муж убит в пьяной драке, детей нет), выглянула в окно, увидела свет и прибежала. Пусть смотрит, бесится. Теперь ничего не изменишь. У обоих на их комнаты ушли жизни. А жизнь назад не повернешь и не начнешь заново. Янтарную комнату не переделаешь. И хрустальную тоже. Поздно.

«Поздно, Тамарочка. Мы с тобой уже почти закончили свои дела на земле»,– подумала Вика и пошла открывать. По пути она заглянула в свое любимое зеркало с темным, пятнистым от старости стеклом. Это зеркало было очень искусной работы. Наверно, в него смотрелась какая-нибудь королева.

Вика знала, что зеркало немного лживо, чуть-чуть приукрашивает, тонко льстит всем, кто в него заглядывает. Оно ведь не знает, что в него сейчас смотрятся не короли. И все-таки Виктория любила это лживое зеркало.

Постояла, поправила волосы. Тяжелую каштановую копну на голове, которая гнула назад тонкую загорелую шею. Нет, она еще очень хороша для своих сорока пяти. И тело гибкое, как у девушки. И грудь высока. Хотя зеркало и привирает, конечно. Но все-таки она хороша и с поправками на ложь милого обманщика.

«Только зачем и для чего? – привычно подумала Вика и вышла на веранду.– Ни для кого, для всех. Просто так полагается. Созревшая роза, прежде чем упасть в траву, последний раз наполняется густым сладким соком, вскидывает голову и как бы заново расцветает».

Веранда стонала от ударов ливня, ветвей яблонь. Вика зажгла свет и как бы очутилась посреди батискафа, который опустили на дно океана посреди сильного течения. Не хватало только рыб. Но кто-то наподобие электрического ската прилип к стеклянным дверям. Плоский нос, спутанные волосы, как белые водоросли, широкий рот, огромные черные глаза.

– Кто там? – прошептала Вика, млея от ужаса и поворачиваясь в свою спасительную хрустальную сияющую комнату, но уже зная, что любопытство победит и она откроет и впустит электрического ската.

Человек отшатнулся от стекла и сразу же растворился во тьме. Вика только успела рассмотреть его умоляющий жест: рука к сердцу, палец в небо – дескать, спасите от дождя, всемирного потопа.