Хранитель Восточных земель

Земли Восточных земель всегда были лакомым куском для людей. Они облизывались при виде густых шапок высоких деревьев, под которыми ходили сотни видов разных животных, наслаждались доносившейся музыкой птиц и мечтали о том, как бы поскорей человек изобрёл оружие, дабы истребить несносных и очень волевых нелюдей. Дичь, дикие травы, чистейшие водные хранилища, наполненные редкой и очень жирной рыбой – такие богатства хранились на этих Восточных пространствах, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Да что там говорить!? Кладоискатели и мастера по добыче камней видели высокие горы, в недрах которых содержались крупнейшие алмазы, бесконечные залежи золота, серебра, изумрудов. Ходили слухи о лесах, на деревьях которых росли вместо плодов янтари, рубины и сталактиты. О полянах, чьи травы были так густы и сочны; животные не переставали чавкать, а для человека эта трава напоминала по вкусу сласти. Бескрайними были эти земли. От просторных зелёных лугов, переходящих в маковые чащобы, до широколиственных лесов, за которыми раскрывались сады каменных деревьев, и высоченных гор, по которым стекали реки и превращались в целые каскады широчайших и красивейших синих водопадов, за которыми содержались таинственные гроты с чудной водицей, капающей по сосудам земли и собирающей волшебные свойства жизни и смерти.

Эти места потому и были местом мечтаний для людей, ибо подойти к ним не каждый осмелится. Знали, что не пропустят их сначала каменные пригорки, густые непроходимые лесные чащи с агрессивными волками и хмурыми медведями, а после – военные нелюди: феи, ведьмы, фейри и другие магические расы, живущие на лоне природы, совсем не так, как люди, строящие себе дома из камня и дерева. Нелюди также охотились – обожали предаваться животным инстинктам, обустраивали жилища в норах, в дуплах, устраивая целые деревья на огромнейших ветках вечных живых дерев, умеющих шептать листьями разные послания, понятные только нелюдям. Болотникам, речуйкам, озёрицам – тем, кто жил на водных территориях, хватало строить плотные пузыри или выстраивать дом на кувшинках – или они выдалбливали пещеры в скалах. Умеющие летать – отыскивали своё место на снежных покровах, там было много мест для уединения и накопления внутренней силы, или рассаживались в кронах деревьев. Те, кто ползал, строил дома на сваях, разбивал висячие сады, или как раз проживали на вековых. Те, кто света не любил, жил на болотах, в пещерах и норах. А были те, кто на двоих ногах существовал, и более походил на людей. У тех были огороды, сады и рыбалка, так что селились там, где пожирнее место было да почва получше.

У каждого такого народа был старейшина, а в каждом селении выбирался самый дельный староста. У этих нелюдей не было бога, они сами считали себя живыми и способными на жизнетворение, да и порой жили до сотен тысяч лет, так что к чему верования? Но все и всё умели поклоняться клану лицунэ – отличных от видов миллионов и миллионов.

Для нелюдей луцунэ было похожим на общее божество – их называли хранителями Восточных земель. Это были рода разноцветных крупных лис, умеющих стоять на двух лапах и оборачивающих в облики, сколько имеют хвостов. Они были самыми сильными и могущественными, одни из самых диких и счастливых родов, чья кровь оставалась до бесконечного колена, что и делало, даже при соединение с другими расами, полукровок в чистокровных лицунэ.

Они жили на больших пространствах, нередко селились по всем Восточным землям, пробивались как почитаемое домашнее животное к какому-то селению и помогали в работе, пока ни достигала опасность – пожар, наводнение, грозы, войны за еду и территории, отбивание от настырных людей, эпидемии. Многое было и происходило на землях. Вот и оборачивались лицунэ в того, кто мог помочь. Но и у них был старейшина – из семьи Ма, перебитой людьми и обстоятельствами.

Науськал род волкодавов рыцарей железных – и ночью накинулись с оружием на спящих лицунэ. Потравили, хвосты волшебные понарезали, но в защиту вступили Ма. Отбили атаку, набросились на волков, изодрали и изничтожили до последнего недруга, до последнего издыхания, оставив после себя лишь маленькую луцунэ, родившуюся за неделю до нападения. Ещё не открывшей глаза и не напившейся молоко матери. Маленький детёныш, оставленный в норе на попечении более опытных взрослых особей.