Хроника одного задания

Черная ночь приподняла своё холодное крыло, отворяя двери стремительно наступающему утру. Оно (утро), пока ещё раннее, было разбужено голосом отрядного муэдзина. Негромкие голоса, шуршание одежд… и общая молитва…

А уже часом позже отряд Хаваджи Мирзоева покидал свой базовый лагерь. Небольшие группки моджахедов растекались по окружающим горам, чтобы выйти к транспортным коммуникациям противника, нанести стремительный, неотразимый удар, и вновь раствориться в тенистых просторах чеченского леса.

…Стараясь не оставлять следов, боевики группы Лечо Бакриева пересекли ручей и выбрались на хребет, тянувшийся прямиком в нужном направлении. Здесь Лечо позволил своим людям передохнуть, и уже больше не намереваясь останавливаться, широким шагом направился туда, где его ждало знамя священной войны-джихада. (О том, что его ещё ждали и деньги, обещанные за каждую проведённую диверсию, Бакриев предпочитал умалчивать. А деньги… что деньги? Деньги, они и есть деньги… как без них?)

Двигаясь таким образом, вскоре Лечо вывел своих боевиков на широкую, накатанную трелевавшими лес тракторами, дорогу, и зашагал ещё быстрее.

— Серёга, дуй на ЦБУ, — это Вадим — мой ротный майор Фадеев — заглянул в палатку, где я и ещё один командир разведывательной группы предавались послеобеденному отдыху, — на тебя БР пришёл.

— Ну вот, — буркнул я, всеми силами изображая недовольство, — только-только вознамеришься отдохнуть часок-другой, и вот тебе на — какая — никакая подлянка, а вылезет.

— Иди, иди, а то тебе ещё «Решение» «рисовать», — поторопил меня командир роты, и я удивлённо изогнул брови.

— С чего бы это? — боевое распоряжение только пришло, и сразу идти принимать «Решение»?! Хм.

— А с того, что светит табе, милай, дальняя дорога завтра с утра пораньше, — говоря это, Вадим отнюдь не улыбался.

— Блин! — выругался я, совершенно искренне возмутившись. — Блин! — ещё раз, уже вставая с только что притепленной постели. Не то, чтобы я не хотел отправляться в горы. Скорее наоборот — четырехдневное сидение в ПВД уже начало сказываться непереносимой тоской, НО не люблю я внезапно возникающих задач. НЕ ЛЮБ-ЛЮ! Почему? Просто не люблю и всё. Впрочем, от моего люблю — не люблю в данном случае ничего не зависело. Не скажешь: «Пусть, мол, за меня другой пойдёт, а я как-нибудь в другой раз по лесу прогуляюсь».

— Топай, Серый, топай! — поторопил Фадеев, видя моё нежелание ускориться. — Комбат ждёт.

Опа, комбат, мне это не понравилось ещё больше. И вообще, в груди неприятное ощущение появилось, не знаю даже почему, но будто шёл-шёл, споткнулся и всей грудью на острый камень. Только дух вон.

Да ничего не поделаешь, надо идти. Хорошо хоть не раздевался. В берцы впрыгнул и в палатку ЦБУ — центра боевого управления потопал. Пока пересекал плац, ещё нечто весьма интересное заметил: легковушка старенькая у ворот КПП притулилась, что тоже навевало на кое-какие размышления. А уж тем более настроения не добавило присутствие на постановке задач какого-то одетого в гражданку дядечки. Почему именно «одетого»? Да потому что военную выправку в нём было видно за километр. Когда же оказалось, что этот субъект намеревается пойти вместе с группой, моё настроение испортилось окончательно.

Беседа, то бишь постановка задач, надолго не затянулись. Вскоре, получив все необходимые указания, я повернулся и пошёл готовиться к боевому выходу.

— Да, вот что ещё… — комбат остановил меня, когда я уже был на полпути к двери. — У тебя, кажется, в тыловой тройке некомплект?!

— Так точно, — без обиняков согласился я, не до конца понимая, куда клонит наш батяня-комбат.

— Хм, — прозвучало так, как будто он другого ответа ждал. — Тогда возьмёшь одного человека у Гуревича, — от удивления у меня едва не отвалилась челюсть. — И не корчь рожу. В БЧС впишешь и всё.

— Товарищ полковник, у меня достаточно людей! — я не мог не запротестовать, забирать бойцов у другого группника было, по меньшей мере, нехорошо. — Нафига мне кого-то ещё брать? Вон некоторые и по десять человек ходят. У того же Гуревича двенадцать — с радистами.

— Ефимов! — Трясунов повысил голос. Нда, когда нужно, наш комбат умел настоять на своём. — Я тебя, что, спрашиваю? Мне пофигу, достаточно у тебя людей или недостаточно, я сказал взять, значит взять. Возьмёшь, и чтобы нормального! — Потом подумав, добавил: — На одно БЗ. Так Гуревичу и скажешь. Будет вякать — и его с тобой отправлю. В роли бойца. Понял?