Храм Диониса

Взглянув, на карту, нетрудно убедиться, что Молдавия напоминает гроздь винограда, а гребень с разветвлениями дорог составляет скелет этой грозди. Если продолжись сравнение, то в сезон летних отпусков главное ответвление гребня, начиная с плодоножки, как бы поражается филлоксерой: с севера па юг по нему движется бесчисленное количество тлей, именуемых в дорожных протоколах транзитными автотуристами. С рекламного щита им зазывающе улыбаются миловидный мужчина и мужественная женщина, одетые в строгие купальные костюмы, они вопрошают на двух языках — русском и английском: «А ВЫ ЗАГОРАЛИ НА СОЛНЕЧНЫХ ПЛЯЖАХ ОДЕССЫ?» Метрах в пятидесяти от шоссе на обочине разбитой проселочной дороги стоит второй щит. Та же парочка, вырядившись в молдавские национальные костюмы, взывает на молдо-англо-русском языке: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СОЛНЕЧНЫЕ СТАРЫЕ ЧУКУРЕНЫ!» Однако сверкающие автобусы с интуристами и просто туристами проносятся мимо, не испытывая желания заглянуть в Старые Чукурены. Наконец тупорылый дребезжащий автобус послевоенного образца, битком набитый представителями колхозного крестьянства, лихо свернул на проселочную дорогу и тут же исчез в облаке пыли вместе со стоически улыбающейся парой.

На окраине села изъеденная глубокими рытвинами дорога делала крутой поворот, поскольку улица упиралась в овраг. На низкой лавочке напротив самой крупной рытвины сидела, погрузившись в дремоту, сухая длинноногая старуха. У ее ног лежала десага. На другой стороне улицы на такой же лавочке тоже дремала старуха, маленькая толстушка с марлевой повязкой на шее. У ее ног стояла полиэтиленовая сумка, с помощью которой какая-то заграничная фирма наглядно демонстрировала, как правильно расстегивать джинсы. Услышав шум мотора, обе старухи, встрепенулись и повернули головы в сторону оврага. Толстушка натянула по самые глаза марлевую повязку. Из-за поворота вынырнул «МАЗ», доверху груженный ящиками с помидорами. Он с грохотом пролетел над ямами, рассыпая помидоры и оставляя за собой сплошную завесу пыли. Толстушка достала из-под лавки дорожный знак «Здесь ведутся ремонтные работы», вышла на середину улицы и поставила его перед ямами. Длинноногая уже ползала по дороге, собирая помидоры.

— В той машине были покрепче, — определила) она, — а эти перезрели.

— Для томата самый раз, — сквозь марлю отозвалась толстушка.

— Когда уж они баклажаны возить будут, — сказала длинноногая, — я б икры в охотку поела.

Из-за поворота показался тупорылый автобус. Увидев дорожный знак, водитель свернул на обочину и, утопая в ямах, медленно проплыл мимо старух.

— Привет народным контролерам! — крикнул водитель. — А куда ремонтники подевались?

— В бочке, небось, утонули, — огрызнулась длинноногая, с трудом поднимая тяжелую десагу.

— . Ну а тебе, бабка, чего сердиться? — засмеялся водитель. — Чем дольше они будут чинить дорогу, тем больше у тебя солений на зиму будет! Бесплатно да еще и с доставкой на дом!

— Нам чужого не надо, — вмешалась толстушка, — и бесплатно не надо. Деньги у нас имеются, молодой: человек.

— Если есть деньги, что ж вы тогда ползаете на карачках целыми днями, а?

— Чтоб добро не пропадало! — отрезала длинноногая.

— Вы вот молодые, — ввернула толстушка, — в космос летаете почем зря, а дорогу поправить руки не доходят, стыдно!

Пристыдила она уже исчезающий в пыли автобус, Собрав помидоры, старухи вернулись на свои лавочки и снова погрузились в дремоту. Вскоре толстушка спохватилась: забыла спрятать дорожный знак, поставленный перед ямой-кормушкой. Она подошла к нему, но тут же поспешно отступила: прямо на нее неслась ватага ребятишек, глядя куда-то вверх.

Толстушка подняла голову и увидела «Союз — Аполлон»…

Над Старыми Чукуренами летел «Союз — Аполлон» — бумажный змей, оклеенный пачками из-под сигарет, выпущенных в честь совместного полета. Он медленно проплывал над крышами с крестами телевизионных антенн, над облезлым церковным куполом без креста. Парил змей, скользил в невидимых воздушных потоках. А внизу по улице бежала детвора, все в красных пилотках, на которых сверкали металлические буквы «КС». Глотая пыль и спотыкаясь о кочки, босоногие сорванцы выбивались из сил, словно опасаясь, что дорога вот-вот кончится, и они не успеют оторваться от земли и не взмоют ввысь на крыльях своего «Союз — Аполлона». Змей тоже спешил, будто по нитке, как по телефонному проводу, ему передавалось порывистое дыхание мальчишек, топот ног и радостный визг. Очень хочется взлететь мальчишкам. Откуда им знать, что эта пыльная извилистая сельская улочка — лишь начало той взлетной полосы, с которой им придется стартовать не раз и не два и которая зовется родной землей?… Возможно, об этом догадывался отставший от них: Ионел, мальчик лет тринадцати. Он не спешил, бежал трусцой, делай правильные вдохи и выдохи и придерживая рукой гремящую на поясе большую связку ключей.

Покружив над селом, «Союз — Аполлон» упал на камышовую крышу.

Снизу послышался голос Ионела: