Хромой пес

Палуба под ногами у Геленджика раскачивалась, как живая. Пес передвигался медленно, словно крался, широко, по-морски, расставляя кривые лапы. Волны с размаху разбивались о сейнер, подлетали к серому, тревожному небу и, обессилевшие, со стоном плюхались на палубу. Геленджик приседал, закрывал глаза. Вода хватала его за хвост, за лапы, за уши, тащила к борту, он неумело цеплялся за гладкую палубу, сопротивлялся изо всех сил. Сейнер выпрямлялся, прежде чем накрениться в другую сторону. В это короткое мгновение пес приподнимался, быстро отряхивал взъерошенную шерсть, делал два-три неуверенных шага и снова приседал, закрывал глаза.

Обратный путь с юта, куда его унесло водой, едва он высунулся, к камбузу представлял правильный зигзаг. Дверь камбуза при новом крене резко распахнулась. Оттуда показался толстый сердитый человек. Его рука протянулась, чтобы закрыть дверь. Пес жалобно заскулил.

– Ах ты, бедолага, – удивился человек – Ты что там забыл?

Это был кок. У него, конечно, имелось имя, как у каждого человека, а может, не только имя, но и фамилия и даже отчество, но Геленджик ко всяким именам относился с презрением. Люди очень непрактичны. Они запоминают друг друга по именам, фамилиям и отчествам, хотя гораздо проще было бы запомнить по запаху. Ведь запах борща, например, которым всегда так вкусно пахнет кок, при всем своем желаний не спутаешь с запахом машинного масла, которым вполне терпимо пахнет моторист, или с запахом табака, которым насквозь пропах капитан. Нет, Геленджик уже давно всех на сейнере называл по-своему. Моториста, веселого и надоедливого человека, – Машинное масло, капитана – Табак, ласкового и разговорчивого кока – Борщ.

– Ах, ты, непутевый!

Борщ выбрал момент и ринулся на помощь. Подхватив на руки тяжелую собаку, кок в несколько прыжков оказался около камбуза. Но все-таки в самую последнюю секунду волна их накрыла.

– А, черт! – фыркнул Борщ. – Нептун проклятый!

Геленджик ткнулся острой мордой ему в руку и благодарно лизнул шершавым языком.

– Да ну тебя, – сердито отмахнулся Борщ, – шляешься когда не надо. Какой дурак тебя выпустил на палубу? Тебя же могло смыть… Понимаешь ты это, дурья твоя башка? Не понимаешь?

Пес виновато смотрел в глаза коку, изредка, когда его вкусно пахнущий друг повышал голос, прикрывал глаза и легкомысленно вилял хвостом. Он все понимал. За свою короткую жизнь Геленджик успел перевидеть много людей. Среди них попадались и такие, которые соблазнительно пахли, но самым хорошим был все-таки Борщ.

Знакомство с людьми началось сразу же, как только у глупого щенка прорезались узенькие щелочки, чтобы видеть. Первый, кого Геленджик увидел, был низенький и злой хозяин дома, забора, двора, сарая и конуры, в которой щенок жил вместе с четырьмя братьями и одной сестренкой. Хозяин сразу невзлюбил Геленджика. Ему не нравилось, что щенок родился с белым ухом и белым пятном на боку. Хозяин почему-то ругал за это пятно соседского пса, всегда грязно-белого, непричесанного, с постоянным репейником на хвосте, и называл нехорошими словами мать, длинношерстную черную суку с грустно вытянутой мордой.

Через полтора месяца к Геленджику стали приходить знакомиться разные люди. Они осторожно стучали в калитку и, когда хозяин впускал их, первым делом хватали щенка, открывали ему пасть и заглядывали в нее. Кто их знает, что они хотели там увидеть. А хозяин, вместо того чтобы запретить, бегал вокруг и верещал:

– Разве это пятна? Это же пятнышки. Издалека их даже не видно. Вот отойдите на два шага и вы увидите, что он весь черный, просто жуковой, вороненый. А за то, что это чистокровный колли и со стороны отца и со стороны матери, я могу поручиться своей головой. Высокой нервной организации собака. Вы только побольше с ней разговаривайте, чтобы она развивалась. Вы – музыкант. Так она петь с вами будет. Это уникальная порода. Скажу вам по секрету, есть такой писатель Панферов – знаете? Первую колли он привез из Англии в багажнике своей машины Умопомрачительная родословная. Здесь, в нашем городе, нет настоящих любителей собак. Им подавай что погрубей: бульдога там с отрубленным хвостом али волкодава, а на настоящую интеллигентную собаку им наплевать.

Хозяин говорил о маленьком приморском городке, где нет настоящих любителей собак. Может, это был Очаков, а может, не Очаков, даже скорее всего не Очаков. Геленджик не знал, в каком именно городе он родился, потому что о географии имел самые смутные представления.

Музыкант оказался неплохим человеком. С ним было интересно, чего, при всем своем миролюбии, Геленджик не мог сказать о жене музыканта. Она встретила их во дворе и даже, как показалось Геленджику, удивилась.

– Что это такое? – брезгливо спросила она.

– Не догадываешься?

– Нет.

– У тебя же сегодня день рождения.

– Ну и что?

– А этот четвероногий друг – подарок тебе. Знатная собачка. Чистокровный колли. Я его назвал Геленджиком. Правда, оригинально?