Христов жаворонок. Альманах для семейного чтения

По благословению преосвященного Лонгина епископа Саратовского и Вольского

Издательская группа благодарит за помощь Алексея Чертихина, Сергея Скуратова, Юлию Непомнящую, Елену

Составители:

Ольга Стацевич

Владислав Рыльков

Глядит, присматривается прилетевшая к пруду птичка-синичка, что это за штука такая плавает в воде у самого берега? Щепочка не щепочка, насекомое не насекомое, понять невозможно, что такое?

Глядела, глядела птичка-синичка, да так и улетела в недоумении, не узнав, что за штуку она видела.

И на самом деле, что это такое движется в воде? Какой-то комочек из песчинок и кусочков раковинок.

А это, видите ли, личинка веснянки. Веснянки – крылатые насекомые, живущие обыкновенно возле прудов, болот и рек. Личинки же их живут всегда в воде.

Личинка – маленькое беззащитное существо. Плавает и ползает она плохо, врагов у неё много – долго ли проглотить какому-нибудь водяному обитателю такую мелюзгу, как она?!

Каждому жить хочется, каждому жизнь дорога, и каждый поэтому старается защититься от врагов. Придумала защиту себе и личинка веснянки. Да ещё как хитро придумала: просто диву дашься, как поприсмотришься внимательнее.

Собрала она песчинки, кусочки раковинок, расщеплённые части растений и слепила их. Получилась отличная броня – ничуть, пожалуй, не хуже той железной и стальной брони, в которую в старину наряжались рыцари, чтобы защитить себя от ударов врагов.

Заберётся личинка в свою самодельную броню, выставит наружу только свои твёрдые голову и грудь и чувствует себя почти что в полной безопасности. И на самом деле, кому из водяных хищников охота глотать личинку вместе с её бронёй? Этакую штуку проглоти, так, пожалуй, и не поздоровится.

Ну вот и плавает личинка веснянки под прикрытием своей брони, не боясь попасться на обед голодному жуку или рыбе. Недаром, значит, говорится: где силой взять нельзя, там надобна сноровка.

Е. Шведер

Дед Емельян сколачивал рассохшийся скворечник, сидя на завалинке, а Тимка смотрел ему на руки, слегка разинув рот.

Тепло было на солнышке… Небо было ясное, голубое. На берёзах, на плетне, по крышам громко чирикали воробьи – и им тоже любо было погреться на солнце после долгой, суровой зимы.

– Ну, живёт!.. – сказал дед Емельян, вколачивая последний гвоздик. – Жильё на славу вышло. Теперь на шест навязать – и готово дело!

– А как ты скворца туда заманишь, дедушка? – спросил Тимка. – А ежели он туда не пойдёт!

Дед Емельян усмехнулся:

– Тоже скажет!.. Было бы место, а гости найдутся…

– А почему, дед ко, скворцам почёт такой? – не унимался Тимка. – Тоже всякой птицы много – Господи Боже мой, – а скворцам скворечники ставят…

– Потому что хозяйственная: сколько она всякого червя зловредного, мошкары за лето уничтожит – большая от того польза человеку бывает!.. А то ещё народ сказывает: надо скворца ублажить, потому он нераскаянный живёт…

Тимка разинул рот и во все глаза уставился на деда.

– Это что же такое означает?..

Дед Емельян отложил скворечник в сторону, вынул трубку, набил табаком и закурил.

– Такая, братец ты мой, история с ним произошла, со скворцом-то, что не по своей он воле птицей стал… Да!.. Это я, Тимка, такую историю слышал, как в Польше в солдатах служил… Тамошние люди мне и сказывали.

– А что, дедушка!.. Расскажи…

Дед почесал затылок, и начал:

– Такое дело, братец ты мой, было, что в старопрежние времена скворец-то человеком был, помещиком богатым: панами они у них там называли-ся… Да… Богатый он был, а жил тесно, потому что скуп был. Не то что для других, а и для себя всего ему жаль было. И ест впроголодь, и одевается хуже нищего-побирушки, да деньгу всё копит да копит. Попросит у него кто самую малость, а он начнёт клясться да божиться, что нет у него ничего: сам-де впроголодь живу, какое уж там помочь кому… Бывало, по деревне идёт, с виду-то нищий нищим: весь в отрепьях, худой, тощий, еле на ногах держится… Да что ещё сказывали: в праздник пойдёт в соседнее село, к обедне, станет на паперти да копеечку ради Христа и выманивает… То есть, не в себе человек был!.. Ну, хорошо!..

Вот как-то в Святую ночь был пан-нищий у заутрени: выстоял службу, вымолил у кого кусочек пасхи, у кого ломоть кулича, а у кого и копеечку – и рад: есть чем ему ужо дома разговеться…

Идёт он путём-дорогой к себе домой и слышит: – кто-то его нагоняет… Оглянулся пан, а за ним странник идёт, да такой чудной: лица не видно, а из себя весь светлый…

– Пан, а пан, – говорит, – будь милостив, приюти меня в эту ночь… Негде мне голову преклонить… Вместе и разговеемся, вместе и праздник встретим…

Испугался пан, задрожал от жадности: ужели ему добром выпрошенным поделиться надо будет?..