Хранитель понятий

Роман публикуется в авторской редакции.

Генеральный консультант сериала – Таймырская организованная преступная группировка.

Все события и действующие лица в этой книге выжаты из пальца. Любое совпадение с реальными личностями и событиями в натуре случайно, и предъявы не колышут.

Вроде бы надежно запертая дверь распахнулась с одного рывка настежь. И на пороге нарисовались двое. Волосики на макушках не длинней ногтя, рожи звериные, упакованные в кожу плечи вздуты качковыми холмами. В складках кожанных курток дотаивали застрявшие снежинки. В лапах стыло по масляно бликующей волыне.

Нельзя сказать, что до появления этих двоих в комнатушке царил уют. Наоборот. По врубленному на полную мощность ящику бесновались квакающие реп и тычущие чумазыми пальцами в зрителя негры. Посаженная в клетку малинового абажура лампочка давала нездоровый приторный свет и перекрашивала в папуасок расклеенных по стенам шлюшек из похабных журналов. На шершавом от грязи полу рядом с топчаном сдувшимися воздушными шариками корчились вперемешку мужские брюки и женское барахло – от юбки до панталонов.

А на топчане застыли в страхе бессовестно нагая девица с волосами, перекисленными до цвета манной каши, и парниша лет тридцати пяти-сорока. Торс в расстегнутой до пупа джинсовой рубашке, а дальше гол как сокол. Застигнутые граждане полюбовники еще пребывали в прелюдии и не достигли горизонтали.

Пока двое качков, не отводя стволов, с порога зрели открывшуюся любопытную картинку, откровенно вздыбленное мужское естество парниши опало до таких размеров, что теперь его стало можно спрятать под фиговым листком. И тогда двое наконец вошли в комнатуху, и правый благоразумно притворил за собой дверь.

Визитеры не стали объяснять кто они, зачем и почему здесь. Один остался держать обломанную по сексу парочку под прицелом, а второй, засунув пистолет куда-то себе под ремешок за спину, приблизился и вцепился в безвольно повисшую на плече дамочки руку кавалера. Кавалер не рискнул даже пикнуть.

Гость приподнял пойманную руку повыше, освобождая дамочку. И не больно, но брезгливо толкнул девку в грудь. Дескать, смирно лежи, тогда не покалечим. Девица упала на спину и закрыла глаза. Рот ее беззвучно зашевелился, наверное, вспоминала молитву. А по телеку продолжали резвиться губошлепые ниггеры и выплевывать в зрителей недожеванную реповщину.

Приблизившийся гость абсолютно молча задрал у парниши рукав выше локтя и уставился тупыми поросячьими глазками на обнажившееся предплечье, где не было ничего кроме двух прыщей и следа противооспенной прививки. Очевидно, этот гость доверял своим глазам не до конца, по этому вывернул удерживаемую чужую руку так, чтоб оголившееся предплечье стало видно во всей красе и напарнику. Теперь какое-то время, наверное секунд с пятнадцать, предплечье разглядывали оба с видом больших специалистов по предплечьям. Типа, как доктора на консилиуме, или как коллекционеры редкую монету, или как гурманы – меню в кабаке, где знаменитый шеф-повар.

Но вот загадочная процедура себя исчерпала. Подошедший ухватил за копну осветленных патл и вернул откинувшуюся девицу в прежнее сидячее положение, затем торжественно возложил безвольную пленную руку на подставленное рыхлое женское плечико, возвращая идилию, царившую до начала визита.

Проведя эти операции, гость стал медленно пятиться, причем в освободившейся руке снова появился ствол, чтоб гостя ни дай Бог не заподозрили в мягкости характера. Судя по рожам визитеров апельсин, который они только что здесь надкусили, оказался горьким грейпфруктом. Что-то другое, а не прыщи и след прививки, они надеялись разглядеть на теле отвлекшегося от любовных утех подтоптанного парниши. Может, древний знак ацтеков-инков, а может, какую-нибудь из мадонн кисти Леонардо да Винчи. Ясен пуп, копию. Но на нет – и прокурор выходной.

Девица сидела ни жива ни мертва, все также зажмурив глаза и продолжая шепелявить молитву. Негры, знай себе, прыгали молодыми козлами по экрану. А двое незванных визитеров медленно задом переступили порог и вежливо притворили дверь, ни кого не убив н не ограбив.

В коридоре их поджидала хозяйка увеселительного заведения. Губы похожей на тумбочку мадам были вытянуты в тонкую прочерченную алой тушью линию – происходящее не доставляло мадам удовольствия, но рыпаться – себе дороже. Мадам, не разжимая пасть, указала на дверь наискосок от только что притворенной. И две звериные рожи намылились туда.