Хранитель

Дорога кончилась как-то сразу, рывком. Еще мгновение назад казалось, что этой серой ленте нет конца. Теперь же парень стоял на небольшой лужайке в лесу. Лес был какой-то странный. Вроде бы и не дремучий, но мертвенная его безмолвность и неестественная четкость теней говорили об одном — все пути в этом лесу ведут сюда. На другой стороне лужайки нерушимым монолитом уходила в кроны деревьев скала. У ее подножья чернел грот.

А перед этим входом сидел на камне человек. Сидел, положив руки на воткнутый в землю меж ног прямой меч, склонив голову на его рукоять. Человек сидел здесь давно. Очень давно. Он казался даже не живым, но статуей, растением, сродни стебельку травы, проросшего в трещине камня, под ним.

Все это место было насквозь пронизано тишиной. Тягучей, растительной какой-то тишиной.

Тишиной деревьев, что росли вокруг поляны, тишиной травы.

Человек поднял голову, и тишина разлетелась множеством звенящих осколков.

— Пришел, — вскрикнула тишина, — как долго…

Парень взглянул в его лицо. Невольно отпрянул. Этот человек ждал. Ждал немыслимо давно.

Никогда еще юноша не видел таких уставших людей.

— Кто ты? — спросил он.

— Хранитель, — спокойно ответил человек, потихоньку освобождаясь, от застывшей своей позы. — А ты — Крис. Крис Искатель.

Хранитель не спрашивал. Он утверждал.

— Откуда ты знаешь? — оторопел Крис.

Хранитель посмотрел на него, задумчиво перевел взгляд на камень, на котором сидел. Только сейчас Крис заметил, сколь замшел этот камень. Сам человек этот был какой-то выцветший. И, хотя Хранитель не был стар лицом, и тело его было телом человека едва перевалившего зрелость, но от него веяло самим Временем. Серые, как небо над ним, его глаза бесконечно глубокие и мудрые пугали бездонной своей усталостью.

— Ты бы знал еще больше… — меж тем ответил он, склонив голову.

— Ну, что же, теперь все кончено, — решительно взмахнул мечом Хранитель, разминаясь.

— Это что же, теперь обязательно драться? — не понял Крис, — может, как-нибудь без того обойдемся?

Хранитель оглянулся на грот, и в глазах его мелькнул потухший огонек алчности.

— Нет, — коротко тряхнул бесцветными волосами, схваченными у лба стальным обручем, — ты должен убить.

Крис разглядел в траве у камня выбеленные временем кости. Сейчас ему не хотелось спорить. Пусть так.

Чем скорей, тем лучше. Он отбросил свою накидку, оставаясь в одном трико. В бою так удобнее. Он и доспехов не признавал. Однако меч вынимать не спешил — надежда еще не оставляла его.

— Слушай, мне бы не, хотелось… — начал, было он.

— Учись, — коротко нанес удар Хранитель.

Энергичное молодое тело Криса развернулось, меч сам оказался в его руке. Звякнула сталь.

— Учись перешагивать через себя, как уже умеешь перешагивать через других.

Сталь сверкала в воздухе и пела. Свою, чуждую жизни, но полную неодолимого очарования песнь.

— Учись, парень, — приговаривал Хранитель, показывая отменное владение мечом. — Ошибешься — умрешь.

Крис всегда был способным учеником.

Песнь оборвалась. Недоуменно Хранитель посмотрел на пронзенную грудь. Он уже не верил в смерть. Пошатнулся.

— Молодец, малыш… — глаза его наполнились скорбной радостью.

Ноги все-таки подвели его, и он рухнул в траву. Крис склонился над ним, встретив его взгляд.

— Я вижу ты… славный малый. Я скажу… не гляди… изумрудную шкатулку, — он перевел взгляд в небо, — наконец… я свободен!.. И видят боги, я играл честно.

Сердце Искателя было полным блаженства, он действительно нашел то, что искал. Он перекинул сумку через плечо, отправился к выходу, но, еще раз поглядев на изумрудную шкатулку, остановился. Шкатулка стояла в самом центре на небольшим золоченом постаменте, посреди груд не нужного Крису золота. И любопытство взяло верх. Он осторожно подошел к ней, открыл и застыл в изумлении. Он — ничтожнейший из смертных держал в руках Сокровище, перед которым бледнело все, что лежало вокруг. Долго он стоял и любовался. Но тяжелые мысли упрямо лезли в голову: что же ему теперь делать? Нести шкатулку отсюда нельзя, мир полон злых людей, которые посягнут на его Сокровище. Оставить ее здесь — тогда любой придет и просто возьмет ее себе.

И тогда Хранитель вышел из грота, сел на камень и склонил голову на рукоять меча.