Хранитель

Взрослый парень плакал. Он не плакал, когда его били в детстве. Не плакал, когда умерла мама. Не плакал, когда в училище казалось, что больше некуда. Не плакал, когда была война. Даже в Беслане он не плакал. А тут подруга принесла ему, безногому инвалиду, детские книжки. И он зачитывался, забыв про еду и сон. Переживая перипетии вместе с героями, обижаясь на тупость главного героя и поражаясь силе духа героини… А теперь он сидел и плакал, как ребенок, от этой жестокой несправедливости. Они должны были быть вместе! Кто решил, что нет? За что? Неужели эти дети мало страдали? Даже волшебный мир ужасно несправедлив. Бесчестный, злой мир…

В расстроенных чувствах он решил прогуляться в парке. Электрическая коляска мерно жужжала мотором, а он был погружен в думы о несправедливости мира. Жить совершенно не хотелось. Он почти доехал до парка, когда раздался визг тормозов, и он увидел, как в замедленной съемке, надвигающийся на него джип, за рулем которого сидела какая-то блондинка. «Ну наконец-то все закончилось».

— А кто тебе сказал, что все закончилось? — приятный женский голос разрушил тишину места, в котором он оказался.

Вокруг проступали очертания огромного зала, только вдали виднелись огоньки, чем-то походя на панель ЕС-1022, виденную по юности.

— Ну, я же умер, значит, все. Вот и ноги появились…

— Умер, но это не значит, что все закончилось.

— Мокошь, здравствуй, это тот самый, который плакал над каноном?

— Да, Герми, — улыбнулась женщина. — Тот самый. Ну как?

— Я согласна, пусть.

Он смотрел на этот диалог, приоткрыв рот. Герми… Гермиона? Девушка кивнула, улыбнувшись.

— Ты прекрасна…

— Успеешь еще. Слушай меня, — сказала та, кого назвали богиней Судьбы. — В одном из миров известной тебе Поттерианы умер Мальчик-который-выжил.

— Сам, или?

— В пять лет? Нет, не сам. Опекуны помогли. Потому опекуны в тюрьме, а ты будешь в приюте, тебе не привыкать.

— А где приют находится?

— Ты правильно догадался. Когда тебе исполнится двенадцать, мы увидимся вновь. Поступай по совести! И иди…

— Английский у меня будет?

— И невосприимчивость к зельям подчинения, и в голове у тебя не пошуруешь, стандартно. Не волнуйся. Иди давай…

— Подождите, а где я?

— Это координационный центр. Желаю тебе вернуться. Удачи!

Зал померк, и в следующий миг над ухом заверещал кардиомонитор. Я этот голос узнаю, где угодно. Больница, ожидаемо.

— Пациент пришел в себя.

— Вы меня понимаете?

Обычная суета реанимации. У коллег сейчас радость — пациент очнулся. Сейчас будут ощупывать, осматривать, изображаем травматическую амнезию, это допустимо. Выяснить еще, сколько времени меня не было. А, вот и обход.

— Робинс, пишите. Мальчик, пять лет, множественные переломы, закрытая черепно-мозговая травма, остановка сердца семь минут, причина — болевой шок, в коме находился четыре дня. Пациент активен, глаза фиксирует, самодых, стабилен. Рекомендована реабилитация.

Дальше пошли. Ну что ж… Стоит осмотреться и подумать. Думать вообще не вредно. Интересно, та богиня похожа на местную Гермиону? Если так, то я ее уже люблю. Мозгов у тела немного, насколько я помню канон. Тут точно неканон, но Гермиона, надеюсь, девочка.В первую очередь следует занять лидирующее место в приюте и найти девочку. Соплю никто слушать не будет. Значит, вспоминаем золотое детство после смерти мамы, да и в армии чего-то научили, смею надеяться. Основное направление развития понятно. У меня шесть лет, чтобы стать сильным и умным кабаном. Крестраж из головы, похоже, тю-тю, я же сдох. То есть тушка сдохла. Хотя я тоже сдох. То есть с красным знаменем на пулемет, то есть на Волдю, переть не надо уже. И проверить, как волшебники держат пулю. Нет ничего лучше старого доброго КОРДа*.А сейчас — спать. По команде «отбой» наступает темное время суток.

***

Мальчик спал очень спокойно, как маленький солдатик — почти не шевелясь. Состояние было стабильным, и ничто не внушало опасений. Мальчика почти убил опекун, абсолютно непонятно, за какую оплошность, но били его ногами и тростью — множественные переломы. Даже непонятно, как ребенок умудрился выжить. Несмотря на препараты, ему должно было быть очень больно, как же он умудряется молчать? Сила духа в пять лет? Скорее всего, запуганность взрослыми. Эти наблюдения дали возможность сделать заключение и…

Вернон Дурсль получил двадцать лет, Петуния Дурсль — в два раза меньше, а Дадли отправился в другой приют в соответствии с программой расселения детей в подобных случаях.