Хазарула

Нодар Владимирович ДУМБАДЗЕ

ХАЗАРУЛА

Рассказ

Перевод Н. Микава и М. Ткачева

Помню, в четырнадцать лет впервые заговорил я с деревом. Самому-то дереву давно уже перевалило за шестьдесят, точь-в-точь как моей бабушке. Это была яблоня, и звали ее Хазарула.

А раньше, бывало, бабушка каждую зиму привозила яблоки Хазарулы в Тбилиси. С первым утренним поездом приезжала она в город и мчалась с вокзала к нам, румяная, цветущая, благоухающая пряными запахами деревни. Обнимала меня, крепко прижимая к груди, потом бросала мне прямо в постель холодное неказистое - величиною с кулак - яблоко, приговаривая:

- Держи-ка, нена*, гостинец от Хазарулы с нашего двора. Она хоть и сморщилась вся - сущая Дапино, Алмасхановская кривляка, - зато лучше ее яблочка ничего нет. Ешь, золотце, и пусть твои беды уйдут со мною в могилу...

_______________

* Н е н а - здесь: ласковое обращение в ребенку.

Яблоки были и впрямь очень вкусные.

Когда началась война, я переехал в деревню к бабушке и здесь уже лично познакомился с Хазарулой. Яблоня высилась прямо над марани, душистая, кое-где изъеденная червями и тронутая сухоткой, но все еще гордая, красивая и сильная, широко разметавшая свои тенистые руки. На ней красовались черпаки, горшки и кувшины - побольше и поменьше, но, увы, узнал я: наша Хазарула не цвела больше и не приносила плодов.

Однажды ранней весной сорок второго года бабушка разбудила меня чуть свет. В руке она держала блестящий, острый как бритва топор.

- Ты что это, бабушка, - нарочно запричитал я, - хочешь меня погубить?

И спрятался под одеяло.

- А ну, не валяй дурака, щенок! - в сердцах вскричала бабушка. Вставай, покуда я за ухо не стащила тебя с тахты... Встань и займись делом...

- Какие такие дела у тебя на рассвете?! - возмутился я. - Что ты задумала?

- Пусть-ка почувствует мужскую руку, а то уж меня и в грош не ставит, - нахмурясь, бормотала она.

- Бабушка, ты это о ком?

- Ишь ты, мутруки* упрямый! Ты мне свои шуточки брось, слышишь?

_______________

* М у т р у к и - осленок, ослик.

- Встаю, бабуля, встаю. Объясни только, о ком речь? - отвечал я и стал одеваться.

- О ком, о ком - о Хазаруле! Уродина, ни стыда ни совести. Слыхано ли так предавать, да еще в голодуху?!

- Так ты... о дереве?.. - От изумления у меня еле ворочался язык.

- О дереве, о дереве!

- О яблоне?! - Я все еще не верил своим ушам.

- Разве яблоня без яблок это яблоня?

- Ладно, чего от меня-то надо? Срубить ее, что ли?

- Ну, зачем уж так сразу рубить. Сперва припугнем ее, дуру, а не испугается, срубим. Чего с ней цацкаться?

Бабушка объяснила мне, как я должен запугать Хазарулу, прислонила топор к моему изголовью и направилась к двери.

- Думаешь, она меня послушает? - усмехнулся я.

- Если осталась у нее хоть капля ума, - сказала бабушка, - послушает.

- А ты сама куда? - спросил я.

- Нет, вы должны говорить наедине. Ты и Хазарула, - пояснила бабушка уже в дверях и удалилась.

Я встал. С топором на плече поднялся на марани и остановился лицом к лицу с Хазарулой. Набухшие влагой почки ее готовы были лопнуть. "Интересно, - подумал я, - дерево в самом деле слышит человека?" И улыбнулся.

Потом схватил топор и с силой занес его над стволом.

- Рубить или не рубить? - спросил я вслух. - Срубить, не срубить?! Срубить или не срубить?..

Наконец после долгих раздумий я махнул рукой и заговорил, да так громогласно, что меня услыхала не только Хазарула, но и камень, накрывший зарытый в землю квеври - огромный кувшин с вином.

- Черт с ней, - сказал я, - обожду еще год. Но если и тогда не даст плодов, пусть пеняет на себя. Срублю под корень!

Короче, я выполнил в точности бабушкин наказ. А Хазарула? Она стояла невозмутимая, даже ухом не повела и только тянулась всем телом вверх, стараясь согреться в лучах восходящего солнца.

Я снова готов был смеяться, теперь уже не над бабушкой, а над собой. С маху всадив топор в чурбан, валявшийся под яблоней, я вернулся назад, в оду.

- Ну как? - спросила бабушка.

- "Как"... Напугал ее до смерти. Разве не видишь, вся трясется, бедняга! - отвечал я и заставил бабушку взглянуть на Хазарулу.

Тут уж я засмеялся в голос - Хазарула и впрямь дрожала всем телом!..

Подул восточный ветер.

В горы скорым шагом поднималась весна. Она выглянула из-за губазаузской рощи и вошла к нам во двор - босая, как распутная девка; подняла подол своего платья, прошлась по свежей зеленой граве и свела с ума всех и вся - скот, птицу, растения. Жизнь вокруг забила ключом.

Но вот бабушка вновь разбудила меня на рассвете и показала на Хазарулу:

- Глянь-ка, нена!

Величавая стояла Хазарула в бледно-розовом одеянии, распахнутом на груди, как это делают старухи, умаявшиеся после долгих трудов, стояла и улыбалась, ехидно поглядывая в нашу сторону.

- Ну, что я тебе говорила! - торжествовала бабушка.

- Боже, да ты никак решила свести меня с ума? - спросил я невпопад.