Хамелеон

После делового Лондона и чопорного Стокгольма, в которых прошли мои последние восемь лет, поскольку дражайший супруг имел честь подвизаться на ниве дипломатии, Ницца производила впечатление богемной красавицы. Город изысканной роскоши и неги. Город в котором можно позволить себе все и даже чуть больше.

Самое удачное место, что бы отдохнуть от своих обязанностей супруги Мориса Рошара, мнение которого полностью совпало со мнением докторов, что отдых на взморье прекрасно излечит больные нервы и мигрени его очаровательной жены.

То есть меня.

К сожалению, светская жизнь в лице Каролин Лансени настигла меня в первые же сладкие минуты долгожданной свободы. Поскольку ее муж и Морис приходились друг другу кузенами, было совершенно невозможно отклонить ее приглашение. Не менее невозможно, чем отклонить приглашение на вечер графа Сант-Анна.

— Каро, мы не знакомы с графом.

— Дорогая, Джулио Сант-Анна восемьдесят семь лет. Это приглашение от Белль. Она обидится, если мы не придем!

— Ты можешь идти, но мне хотелось бы отдохнуть.

— Вот и отдохнешь. Приятное общество, музыка, шампанское — что может быть лучше для отдыха.

Я прекрасно знала, что не смогу не пойти, положение обязывает, и сопротивлялась только для вида. По пути мы заехали за еще одной подругой Каро, Антуанетт Годар, чей супруг в это время находился посланником в Брюсселе.

— Ах, дорогая, — наставляла ее Каро, — нет ничего восхитительнее таких вечеров. Мы свободны как ветер! Давайте же насладимся этим!

Пожалуй, я уже была склонна согласиться с Каро. На фоне бархатной синевы ночи, дом прошлого века, искусно оформленный иллюминацией, казался сказочным замком. Я подумала, что смогу это выдержать.

— Каро, — навстречу выпорхнула хозяйка.

Белль, Изабелль де Санта-Анна, оказалась блондинкой с пышными формами, едва прикрытыми вишневым атласом. Они аккуратно чмокнули воздух около серег друг друга. Далее последовало представление хозяйке Антуанетт, меня. Такие же точечные поцелучики. Представление хозяину — лысому сморщенному благодушному старичку, который был счастлив, что к нему приехало столько гостей. И я была, наконец, предоставлена себе. Я бродила по залу, останавливаясь на несколько слов вежливости у старых знакомых лиц, автоматически запоминая новых: последний отпрыск местной высокой аристократии, супруга романского посла, владелец сети игорных клубов, ювелирный дом…

Соскучившись к середине вечера хотя бы по одному лицу, которому не надо улыбаться, я отыскала Антуанетт, как раз что бы услышать ее удивленное:

— Боже, она ведь в два раза старше его!

— Бедняжка Туанетт, ты слишком долго прозябала со своим послом у этих грубых овцеводов! Благотворительные вечера и церковные сборища — фи! Это же Жермен! — Каро закатила глаза.

Я проследила взглядом и без труда поняла, о ком они говорят: полноватая дама, чью дряблую шею не могли скрыть даже многоярусные жемчуга, почти мертвой хваткой вцепилась в руку своего спутника.

— Кто он?

— Он? Он — Король сердец!

— Жиголо, дорогая Туанетт, — я не удержалась, что бы не передразнить манеру речи Каро.

— Как прозаично, Делиз, — фыркнула Каро.

Меня передернуло.

Надо отдать должное, он действительно производил впечатление. Высокий, с великолепной фигурой, без перекаченных бычих мускулов, золотисто-смуглая гладкая кожа, густая шапка иссиня-черных волос, тонкие, если не сказать изящные, соразмерные черты, выдающиеся угловатые скулы, высокий лоб, надменный излом бровей, прихотливый изгиб улыбчивых губ, огромные карие глаза, и — то едва уловимое движение, обозначившее легкий наклон гордо посаженной головы, грациозная пластика движений и ошеломляющее обаяние улыбки, которые делают образ завершенным! Каждый жест, движение черноволосой головы, взмах ресниц говорили о совершенстве. Они смотрелись рядом как принц и дешевая проститутка!

Они приближались.

— Клодетт. Жермен.

Он с нежностью сжал протянутые Каро руки. Не менее ласково, но более сдержанно поприветствовал меня и Антуанетт, которая смотрела на него с откровенным восхищением. Жермен не мог этого не заметить. Он послал ей бархатный взгляд из-под длинных пушистых ресниц.

— Жермен, — Клодетт требовательно сжала его локоть, — мне жарко.

— Принести тебе что-нибудь или прогуляемся на террасу?

Он тут же обратил свое внимание на нее. Это могло бы выглядеть трогательно, если бы не было так смешно по виду и отвратительно по сути.

— Боже, это самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела! — Антуанетт была близка к обмороку.

— Ты не видела еще самого интересного! — хихикнула Каро.

— Каро, только не говори что…

— Я же тоже человек.

— Интересно, что на это сказал Анн-Пьер? — положительно, у меня сдавали нервы.

— Дорогая, — Каро поглядела на меня свысока, — Анн-Пьер оплатил наш романтический круиз, лишь бы только я не лезла к нему, когда он так занят своим обожаемым полком.