Халид, я расправляю крылья

Ноябрь, унылый кислый месяц. Я не спеша шла в сторону дома, мысленно уплывая от работы и бытовых забот, наслаждаясь уединением с самой собою. В эти поздние часы прохожие встречаются все реже, лишь отблески фар и хлюпанье покрышек по асфальту периодично нарушали тишину. Туман опустился на город с последними бликами солнца и так короткого дня. Туман с недавних пор поселился и в моей душе. Что-то упорно не давало мне покоя, я боялась озвучить нарастающее волнение, догадки. Сколько прошло времени с нашей последней встречи? – Чуть более месяца. После того рокового поцелуя, я бросила ходить на его занятия. А потом он исчез, растворился, как дух эфемерный. Нет, я не боялась его, а четко дала понять, что Он меня не интересует как мужчина. Даже на миг представить нас вместе: нереально. И его одно единственное слово, откровенное желание до сих пор обидно звучащее в моих ушах, вмиг отрезвляло. Нет! Нет! Ничего не выйдет, он младше меня на шесть лет, у меня за плечами неудачный брак со всеми вытекающими обстоятельствами, сын-подросток. Спустя восемь лет я почти созрела для новых отношений, и когда вдруг отпустила свои инстинкты на волю, их учуял этот нагловатый молодчик-спортсмен, только недавно покинувший кафедру физкультурного института. То, как он вел себя в последнюю встречу, начало выходить за рамки приличия. Его одержимость мною сначала была комплиментом для моей израненной женской души, но спустя время внутренний голос уже не пел рапсодию, а стучал в набат.

Я свернула на другую дорожку, ведущую к дому, под ногами скользило и пришлось сбавить шаг, аккуратно идти по выщербленной плитке. Фонари остались позади, а луна перестала освещать путь еще в прошлом месяце. Автомобили плотно заполнили парковочные места. Город почти спал. Вдруг неожиданно включились дальние фары на одной из далеко стоящих машин, на миг ослепив меня. Я дернулась от испуга. С детства напуганная, теперь боялась безлюдных улиц и людские фигуры в ночи.

– Тьфу, ты, вот же, накрутила себя, теперь шарахаюсь от любого шороха, – пробубнила вслух.

Уперлась взглядом в лобовое стекло, хочу рассмотреть того, кто оживил мой адреналин, и не могу, в ночи ничего не рассмотреть. Интуиция ожила, зрение обострилось. Ноги налились словно гири, не могу их сдвинуть, а еще автомобиль перекрывает путь. Я понимаю: либо возвращаться и идти другой дорогой, либо рискнуть и обойти его. Чувствую, что некто за стеклом не сводит с меня глаз, это напрягает еще сильнее. Стряхиваю с себя морок и начинаю уверенно продвигаться вперед. Чтобы отвлечься, думаю о сыне и набираю темп, чтобы поскорее уйти с этого “темного места”. Все произошло столь стремительно, что я не поняла как, но в следующую секунду услышала только как шлепнули чьи-то ботинки по грязи и появилась фигура мужчины в темной куртке, лицо не видно из-за низко надетого капюшона. Я вскрикнула от неожиданности и на ходу врезалась в открытую дверцу авто, только и успела выставить вперед ладони.

– Что Вы делаете?! Смотрите, когда дверцу открываете, – крикнула я наглецу, сердце мое колотилось как у спринтера, пробежавшего стометровку.

Я не испугалась его, но разозлилась. Мужчина не сдвинулся с места, молча и тяжело дыша, смотрел на меня, не отрываясь. Я ощущала его цепкий взгляд из-под капюшона. Воздух начал сгущаться. Я попыталась отступить назад, все больше понимая, что надо бежать со всех ног. Он, словно кобра выбросил руку, схватил меня за пуховик.

– Куда!? – услышала приказным тоном.

– А…! – я закричала во всю мощь своих легких, но его вторая ладонь накрыла мой рот и я застыла в безмолвном крике, встречаясь с чёрными глазами, смотрящими в упор.

Мне не хватало воздуха, паника скрутила нутро. Дернулась что было сил, чувствуя, как сильны руки мужчины.

– Сумасшедшая, чего так орёшь? – я узнала этот голос. – Не станешь кричать, если я отниму ладонь?

Я помотала головой в стороны, согласная на все, что угодно, лишь бы меня отпустил, и он отнял пальцы. Я приходила в себя, приводя дыхание в норму, ощущая его рваное над своей головой, грудь напряженную, что прижималась ко мне и тяжелую руку на спине, крепко держащую.

– Халид? – с сомнением спросила нападавшего.

– Он самый, – не отпускает от себя, я не вырываюсь.

– Я соскучился. Всего лишь одно слово, но столько в нем тоски и боли. Я зашевелилась, пытаясь высвободиться из рук мужчины. Не позволяя отстраниться, наклонился ко мне и зашептал над ухом. – Молчи Гюнель, дай сказать, хорошо?

Я лишь кивнула.