КГБ СССР. 1954–1991 гг. Тайны гибели Великой державы

Переосмысление исторического прошлого — это закономерный процесс, обусловленный целым рядом обстоятельств.

С одной стороны, это — естественная смена поколений и эволюция исторической памяти. С другой стороны, — это интерпретация исторического опыта, достаточно часто — политизированная, отчего рождается и распространяется историческая мифология, отвечающая сиюминутным, коньюктурным потребностям и интересам тех или иных субъектов исторических процессов. Ибо, как известно, в политике ложь и правда несут одинаковую функциональную и смысловую нагрузку; и убедительнее выглядит далеко не тот, на чьей стороне правда, а тот, кто больше всего претендует на знание подлинной правды.

А еще это — знакомство с новыми документами, содержащими факты, входящие в противоречие и опровергающие насаждаемые коньюктурные мифы и стереотипы.

Применительно к истории Комитета государственной безопасности СССР (13 марта 1954 — 22 октября 1991), являющейся неотъемлемой частью социально-политической истории XX века, этот процесс познания логики и закономерностей происходивших событий, имеет и еще целый ряд особенностей.

Глубоко образно сказал об этом тридцатилетний журналист А.Г. Хинштейн, бывший непосредственным очевидцем «антикомитетской» истерии 1990–1991 годов и с горечью написавший:

«Мы сами довели свои спецслужбы до ручки…. Ходили на митинги и шествия, трясли плакатами «Долой КГБ!», требуя суда над всеми, кто служил в органах…. Что посеяли, то и пожали. Хотели избавиться от КГБ? Избавились.

Надо иметь мужество признать: мы сами, собственными руками уничтожили и развалили спецслужбы — некогда лучшие в мире».

Из уважения к правде жизни, позволю все же подправить коллегу-журналиста: если под словом «мы» он имеет в виду современников, то это в какой-то степени справедливо, поскольку «мы отвечаем за все, что было при нас» (П. Нилин, повесть «Жестокость», 1956 г.).

И в то же время, лишь ничтожная горстка политических авантюристов знала подлинные смысл и назначение этих истеричных лживых пропагандистских кампаний, а остальные же, не шибко информированные и вдумчивые, граждане нужны им были лишь для создания видимости «массовки» разрывавшихся представлений.

А потом на это ведомство, продолжал А.Г. Хинштейн, «а что такое ведомство? — в первую очередь люди! — начали спускать всех собак, будто это они, контрразведчики 70-х — 80-х были виновными в преступлениях сталинского режима!»[1].

«Ученым известно, писал бывший заместитель директора ЦРУ Рэй Клайн, что судьбы народов формируются комплексом трудно улавливаемых социальных, психологических и бюрократических сил. Обычные люди, чья жизнь — к худу ли, к добру ли — зависит от игры этих сил, редко понимают это, разве что смутно и весьма поверхностно. Одной из таких сил — с начала 40-х годов стала разведка» [2].

Если для чекистов было характерно системное видение и понимание угроз безопасности советского государства и общества, то ныне пишущим об этом журналистам свойственен легкомысленный, поверхностно-фрагментарный взгляд на сложные вопросы скрытого геополитического противоборства двух мировых сверхдержав.

Подчас при грубейшем игнорировании не только обще известных фактов, но и элементарных законов логики.

В год пятидесятипятилетия образования КГБ СССР представляется вполне обоснованным задаться вопросом о месте и роли этого ведомства в истории нашей страны, ответа на который, по сути дела, до сих пор нет в нашей отечественной литературе.

Что вызывает особое недоумение на фоне «юбилейных» публикаций, посвященных годовщинам Центрального разведывательного управления (ЦРУ) США и Федеральной разведывательной службы («Бундеснахрихтен динст, БНД) ФРГ.

На Западе КГБ СССР, прекратившей свое существование накануне распада Советского Союза, до сих пор называют одной из мощнейших специальных служб XX века и крайне опасным противником.