Казанский Каин

© Сухов Е., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Трехтонка, натуженно гудя изношенным двигателем, с трудом преодолевала раздолбанную дорогу, которую давно уже надлежало заасфальтировать, – ведь вела она к городской теплоэлектроцентрали и Авиационному заводу № 387. Война три года как закончилась, вовсю полным ходом шло восстановление народного хозяйства, а дороги в городе оставались такими, словно после налета тяжелых немецких бомбардировщиков «Хейнкель». Хотя Казань за все годы войны ни разу не бомбили. Точно такой же грузовик-трехтонка «ЗИС-5», с таким же избитым движком был у Степана Никифоровича Замятина, когда он возил через Ладожское озеро по Дороге жизни продукты в осажденный Ленинград. Столь же раздирающе натужно ревел старенький двигатель; ровно так же в зимнюю пору лютовал холод, поскольку деревянная кабина, сколоченная из вагонки обычными гвоздями и обтянутая дерматином, совсем не держала тепло, а еще была одна фара – левая, едва освещавшая дорогу. Сейчас август, так что до морозов еще далеко. А придет зима – без валенок и телогрейки не обойтись…

Рядом со Степаном Никифоровичем сидела бухгалтер Авиационного завода № 387 Екатерина Семеновна Пастухова, прижимавшая к себе два банковских мешка с деньгами – зарплата для рабочих и инженерно-технических работников завода за июль месяц. Четыреста восемьдесят тысяч рублей – не шутка! Правда, авиационный завод, перестраиваясь на мирные рельсы, вместо самолетов «ПО-2», прозванных в народе «кукурузниками» в мирное время и немцами «ночная смерть в военное время, с начала 1947 года стал выпускать самоходные зерноуборочные комбайны «С-4». Однако заводом оборонного значения он быть не перестал – руководство предприятия сумело сохранить для своих работников прежние зарплаты и даже кое-какие привилегии, положенные оборонным производствам.

Степан Никифорович прикинул в уме и охнул: в мешках лежала сумма, на которую он со своими тремястами восьмьюдесятью рублями в месяц мог бы безбедно прожить целое тысячелетие. Лучше о таких деньгах не думать, а то с ума можно сойти!

Замятин ездил в банк впервые. Обычно бухгалтер отправлялась за деньгами на директорской «Победе». Но сегодня то ли водитель «Победы» заболел, то ли у машины обнаружилась какая-то техническая неисправность, и пришлось отвозить Екатерину Семеновну ему, Замятину, потому как свободных машин на заводе более не оказалось. Мало того что он получил распоряжение везти заводского бухгалтера, так ему еще было строго приказано неотступно находиться с нею рядом, как во время получения денег, так и при их транспортировке вплоть до самой заводской бухгалтерии…

Когда проехали неказистые строения промышленной зоны: складские помещения, тянувшиеся на целую улицу; металлические гаражи, встроенные между ними, – то по правую руку начался заросший высокими кустами и бурьяном пустырь, который городские власти обещали в скором времени передать под размещение садовых участков для горожан. По левую руку шел не вырубленный покуда лесной массив, тающий по мере разрастания жилых кварталов. После того как миновали перекресток с улицей Тепличной и до завода оставалось всего ничего, откуда-то из лесочка расторопно вынырнул мышиного цвета милицейский «Москвич» с громкоговорителем на крыше. Дверь распахнулась, и с пассажирской стороны вышел капитан милиции и уверенно махнул жезлом сверху вниз, давая команду водителю остановиться. Степан Никифорович незамедлительно нажал на педаль тормоза, и «ЗИС-5», проехав по инерции несколько метров, застыл посредине дороги.

– Вроде бы ничего не нарушал, товарищ капитан. В чем дело? – удивленно спросил Степан Никифорович, выглянув в приоткрытое окно.

– Да ни в чем, просто тебе не повезло, – насмешливо ответил капитан милиции и, выхватив из кобуры «парабеллум», трижды выстрелил в водителя «ЗИСа» прямо через дверь.

Не получивший ни одного ранения в годы войны, Степан Никифорович Замятин охнул и навалился плечом на бухгалтера. Его сердце еще билось несколько секунд. А затем встало.