Каторжанин

© Колычев В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Мир, труд, май, шашлыки, водка… Умаялся народ за день. Непростое это дело – генеральную уборку во дворе и в доме провести, а потом еще и событие обмыть. Спят дачники, не беспокоятся о своей машине. Двор свой, ворота закрыты, чего бояться?

А сторожевого пса во дворе нет. Зимой дача пустует, а собака одна без хозяев жить не может, поэтому ее и не заводили. Некому охранять машину, и она может стать легкой добычей для вора. И станет. Аккумулятор с нее не снят, свечи вкручены как надо, даже капкана в педалях нет. А зачем напрягаться, когда двор свой и чужие здесь не ходят?

Но они еще как ходят!

Парень в черной ветровке набросил на голову капюшон, осмотрелся и ловко перемахнул через забор. Затаился, огляделся. Двор пустой, в доме тихо, окна не светятся. Лампочка горела только под козырьком на крыльце, а вор подкрадывался к «Волге» с темной стороны.

Матвей Молотов любил шик и блеск, ему нравилось прожигать жизнь в кабаках и в постелях с красивыми телками. И еще он любил пощекотать нервы за карточным столом. А для этого нужны были деньги. Отец отказался финансировать его удовольствия, но Матвей наловчился зарабатывать сам.

Он знал, как отжать боковое стекло, просунуть в салон зацеп и поднять рычажок – вот дверца и открыта. Матвей сел на водительское кресло, осторожно ощупал педали, сунул руку под панель, выдернул из гнезда замок зажигания, отсоединил проводки, одним коснулся другого и завел двигатель.

Со двора он выезжал с выключенными фарами. Выворачивая в проулок, он оглянулся на дачный дом. Хоть бы одно окошко засветилось, хоть бы кто на крыльцо выскочил…

Матвей выехал за ворота дачного кооператива, включил фары и вырулил на лесную дорогу. Через четыре километра будет «бетонка», по ней он выйдет на Ярославское шоссе, – и на Москву. «Волга» почти новая, судя по всему, в отличном состоянии, Шалут за такую три «косаря» отстегнет, и то этого будет мало. Есть люди, которые могли бы и пять штук за такую красавицу дать, но Матвей таких не знает. И выходов у него на Закавказье нет, а то можно было взять за «Волгу» и все двадцать тысяч…

– А куда мы едем? – донеслось вдруг с заднего сиденья.

Матвей умел владеть собой, профессия того требовала, и руль из рук от неожиданности не выпустил, но все-таки стало немного не по себе. Голос девичий – тонкий, нежный, но принадлежать он мог и какой-нибудь толстухе с тяжелой рукой и с бутылкой из-под шампанского в ней…

Он высматривал эту машину весь день, видел ее хозяина и его домашних. Сам он «мужичок с ноготок», зато жена у него – баба крупнотелая, толсторукая, такая ударит – и дух из тебя вон.

Хозяин машины друзей из города привез, сначала работой нагрузил, а затем «поляну» в награду накрыл – шашлыки, водка, все такое. И дочка с ним была – худенькая длинноногая девушка лет двадцати. Светлые, с химической завивкой, волосы, дешевые «капельки» в ушах, белое платье «сафари». Все вкалывали, и только эта фифа слонялась по двору как неприкаянная, больше вид делала, чем работала. Нельзя ей было себя излишне утруждать, маникюр она могла испортить, и платье испачкать. И вообще, слишком нежное она существо, чтобы заниматься грубой работой…

Матвей съехал на обочину, остановил машину, вышел из нее, пересел на заднее сиденье и, сгребая барахтающуюся девушку в охапку, спросил:

– Ты кто такая?

Да, это была та самая девушка – те же светлые вьющиеся волосы, джинсовое платье, маникюр на пальцах.

– Рита я! А ты?

– Фредди Крюгер! Ночной кошмар заказывала?

– Нет!

– А какого черта в машину села?

– Села. И заснула… Ты не Фредди Крюгер, ты нашу машину угнал, да?

– Не угнал, на прокат взял.

Он должен был связать Риту, затащить в лес и там оставить, но ему почему-то не хотелось расстаться с этой фифой. Слишком уж хорошо от нее пахло, и тело у нее такое упругое.

– Вместе со мной? – весело спросила она.

– А ты хочешь со мной прокатиться?

– Ну, делать нечего…

Он расстегнул одну верхнюю пуговицу на платье, другую.

– А если мы далеко заедем?

– Я смотрю, ты разогнался, – усмехнулась Рита.

– Тебе же делать нечего, – широко улыбнулся он в ответ.

– Ну, почему же нечего! – Рита потянулась к нему, прижалась теснее, и он на мгновение подумал, что это такой коварный план с ее стороны – закрыть доступ к воздуху и удушить.

Но нет, не собиралась она его убивать. Напротив, она хотела, чтобы Матвей был живее всех живых. Машина стояла на дороге в каких-то двух-трех километрах от дачи. Ее могли хватиться, тогда у Матвея возникнут серьезные проблемы. Но не было у него сил выбить из седла шальную наездницу…

Музыка стихла, свет погас, и что там происходит в доме, можно только догадываться.

Матвей хмурил брови, глядя на темные окна дачного дома. Вроде бы и не воспринимал он Риту всерьез, но ревность вдруг схватила за душу. Что, если она сейчас развлекается с приехавшим в гости знакомым отца? Может, это у них уже и не впервые, может, она и раньше грешила с Павлом Севастьяновичем, мужик он еще не старый.