Катастрофа (не) случится? Тревога и что с ней делать

На протяжении четырех лет, с самого начала пандемии, я была вынуждена много думать о тревоге, слушая окружающих меня людей и клиентов и их бесчисленные и разнообразные версии того, что непременно произойдет в мире в ближайшем будущем. Конечно, и сама я тоже об этом фантазировала и беспокоилась (сразу скажу, что ничего из этого не сбылось, хотя кое-что все-таки случилось, но совсем не то, что все мы предсказывали).

И поэтому несмотря на то, что рассуждения о тревоге в эти годы звучали, как говорится, из каждого утюга, и, возможно, многое вам покажется знакомым, я решила обобщить все то, что наблюдала, глядя на себя саму, своих близких, клиентов и посетителей социальных сетей – благо возможностей для исследований этого вопроса было предостаточно.

Разговоры о тревоге возникли потому, что внезапно все человечество оказалось перед лицом не то чтобы чего-то совершенно нового, ведь и пандемии, и вооруженные конфликты случались и раньше, – скорее, с началом пандемии закончилась наша прежняя, хоть как-то поддающаяся планированию жизнь, и началась другая – та, которую для многих трудно было предсказать и предвидеть.

Будучи по природе своей человеком достаточно тревожным, я в полной мере на себе прочувствовала сей неожиданный поворот. Но кажется, что по прошествии этих лет с начала пандемии я стала тревожиться меньше. Ведь если перестать вкладывать все силы в профилактику того, чего вам хочется избежать, и пройти через малопредставимое непростое будущее (желательно с помощью психотерапевта или других близких людей, рядом с которыми вы можете проживать сложные чувства), то вы станете сильнее и крепче. Но об этом чуть позже. А пока поговорим о том, что такое тревога и какой она бывает.

Говоря о разнице между тревогой и страхом, я имею в виду обычную жизнь граждан, не связанную с пребыванием в экстремальных условиях. В ситуации постоянной и реальной опасности начинают действовать немного другие законы.

В обычной жизни страхом является наша эмоциональная реакция на угрозу, поэтому страх всегда актуален, он всегда здесь и сейчас. Страх – это знак, который помогает нам правильно реагировать. Если мы боимся, значит, нам что-то угрожает (не важно, реальна или фантазийна эта угроза). Именно поэтому ситуации, когда по каким-то причинам человек перестает бояться или отщепляет, диссоциирует эти переживания, очень опасны: человек в таком состоянии не может вовремя распознать угрозу и адекватно среагировать. Если же мы все-таки боимся (причем не слишком сильно, потому что страх, переживаемый как аффект, не всегда позволяет хоть сколько-то думать и действовать), то можем и определить возможный источник угрозы, и начать действовать.

Реакции нашего тела при страхе: замри, беги, сражайся. Мы должны что-то сделать сейчас, в настоящем, чтобы спастись или обеспечить себе безопасность.

Тревога тоже отражает угрозу, но скорее, угрозу нашему представлению о себе или восприятию нас в глазах окружающих. То есть она подвергает сомнению наши возможности справиться с какой-то ситуацией, в том числе с опасностью для жизни, которая теоретически может случиться в будущем. И не справившись с ситуацией, если выживем, мы можем попасть в геену огненную нашей вины, стыда, страха чьей-то проявленной ярости, критики, недовольства, разочарования. В общем, тревога сообщает нам: если в будущем случится что-то плохое, то мы с большой степенью вероятности не умрем физически, но будем растоптаны негативной реакцией – чаще собственной, но иногда и чьей-то. А если умрем, то нам будет уже все равно. То есть это переживание не столько за свое физическое существование – по этому поводу мы, скорее, боимся, – сколько за то, как мы сами или кто-то другой будем воспринимать нас после произошедшего.

Разница и в том, что актуальную физическую угрозу мы как-то определить можем, а вот достоверно предсказать будущее не у всех получается. Для того чтобы тревога нас покинула, необходимо убедиться в том, что будущее уже наступило и ничего плохого не случилось, либо случилось, но мы с ним справились. И если страх мы перестаем ощущать, как только миновала угроза, то тревога может жить в нас столько, сколько мы будем ожидать все новых и новых личных или глобальных катастроф.