Кашпарек

Помню, когда мне было семь лет, я очень обрадовался надорванному трамвайному билету, который мне подарила тетушка Анжела, сказав, что это десятифоринтовая купюра, Я подпрыгнул от радости, на что мой папа сердито заявил:

— Господин Кашпарек уже в третий раз присылал сказать, что не может выдержать шума над головой. Выражай свою радость потише, сын мой.

Я стал выражать свою радость потише и запомнил про себя это имя-Кашпарек.

С тех пор стоило мне прыгнуть со стула на пол, или громко стукнуть дверью, или просто потанцевать, или забраться под диван в поисках какой-нибудь вещи, или сесть на опрокинутый стул, изображая наездника, или попытаться передвинуть из одной комнаты в другую кафельную печурку, как мой отец кричал:

— Ты не даешь спать Кашпареку!

Или:

— Вот Кашпарек тебе задаст!

Или:

— Кашпарек вышел из терпения!

Постепенно Кашпарек в моем воображении превратился в зловещую фигуру. Кашпарек-это существо или, скорее, абстрактное понятие, олицетворяющее злой дух, нечто живущее под нами и вместе с тем обитающее внутри нас для контроля за каждым нашим поступком. Он готов взреветь и схватить нас в момент, когда мы чуть-чуть повышаем голос. Он учит нас ходить по земле тихо, спокойно и степенно. Он постоянно напоминает нам о нашем несовершенстве! И вот медленно, но верно Кашпарек совершенно изменил мой характер.

Когда я приходил в ярость по какому-нибудь поводу и готов был топать от негодования, нога моя вдруг застывала в воздухе и внутренний голос предостерегал:

«Кашпарек!» И я плавно и осторожно опускал ногу на землю.

Порой мне хотелось обругать того, кто обманул меня, или громко ответить тому, кто мне нагрубил, или дать затрещину негодяю, плюнувшему сзади на мое пальто, но в решающий миг всякий раз перед моим мысленным взором возникал предостерегающий и указующий перст Кашпарека, и я… замолкал.

Если мне приходилось читать плохую книгу или беспомощную рукопись, которые так и тянуло с отвращением отбросить в сторону, вновь звучал во мне голос живущего этажом ниже Кашпарека, и я писал в отзыве о ненавистной мне рукописи, что автор ее несомненно одаренный человек, но еще не вполне опытный литератор.

Кашпарек сделал меня терпеливым, тихим и кротким.

Я увлекся философией и стал страстным христианином.

Я смирился со своей судьбой, успокоился и как-то во сне увидел себя восседающим в парламенте за столом президиума, с председательским колокольчиком в руке. Подо мной, внизу, между рядами кресел, элегантно одетые люди неистово кричали друг на друга. Дискуссия достигла апогея, и началась потасовка. Я потряс колокольчиком и спросил, из-за чего поднялся весь этот гам. Выяснилось, что кто-то из депутатов заявил, будто у пестрой сороки хвост короткий, — из-за этого и началась драка.

Я снова зазвонил. Тогда один из дерущихся, с выкаченными глазами, громогласно потребовал, чтобы я немедля выступил с заявлением по поводу сорочьего хвоста и дал недвусмысленный ответ на вопрос, короткий он или длинный.

«Господа, — произнес я умоляюще, — оставим в стороне сорочий хвост. Прошу вас не шуметь-вы разбудите Кашпарека».

«Долой Кашпарека! Кашпарек-изменник! — закричали господа депутаты и еще сильнее затопали ногами. Подать сюда этого Кашпарека!»

И тут внезапно раздался ужасающий треск. Двери парламента распахнулись, и в них появилась наводящая трепет фигура в рубище, с глазами, налитыми кровью.

«Кашпарек! — закричал я в ужасе. — Это Кашпарек, что живет под нами!»

Я так заорал, что сам себя разбудил. Остальные персонажи моего сновидения остались в обществе Кашпарека. Я теперь очень беспокоюсь за их судьбу.