Картер Рид

Придурок здесь.

Это была первая промелькнувшая в моей голове мысль, когда я пробралась в нашу квартиру. Это была моя квартира – моя, – и мне пришлось красться, только лишь потому, что парень моей соседки по комнате был извращенцем. Я всегда кралась, когда видела его машину на парковке, но на этот раз, все было иначе. Они были в гостиной, и моя соседка кричала. Я услышала, как он отвесил ей пощечину, которая заставила ее замолчать. Я не могла пошевелиться, но могла их видеть. А затем, прежде чем продолжить начатое, он ей прорычал, чтобы она заткнулась. Она все еще всхлипывала, но успокоилась, как только он продолжил в нее входить.

Я не могла отвести взгляд.

Он насиловал ее.

Меня замутило. Я не могла поверить в происходящее.

Он, склонившись, продолжал толчки, удерживая ее перед собой своими ногами, таким образом, что она была в ловушке, а оба ее запястья оказались зажатыми в его руке. Он продолжал. Моя соседка по комнате, сдавшись, лежала неподвижно. Он победил ее, сломал, и я была тому свидетелем.

Тошнота и ненависть подкатили к горлу, но я сдержалась. Я бы не позволила этим чувствам выйти наружу, не тогда, когда у меня был шанс сделать то, о чем я потом буду сожалеть. Но даже с этой мыслью, решение уже было принято.

Мэллори опять закричала. Ее агония была душераздирающей. Прежде чем он приказал ей снова заткнуться, моя рука дрогнула. Он толкнулся сильнее, глубже. Продолжая насилие, он не догадывался, что возможно, в квартире был еще кто-то.

Это был мой дом.

Это был ее дом.

Здесь, он не был желанным гостем, но ему было все равно. Он продолжал входить в нее. А затем, зарычал от удовольствия. От этого звука мне стало страшно. Меня снова чуть не вывернуло наизнанку, и я с ожесточенным взглядом пошла на кухню. Там был полный ящик ножей, но не для него.

Я прошла мимо кухни и в нашем внутреннем дворике опустилась на колени перед половицами. Сняв одну из них, я схватила коробку, понимая, что моему брату была бы ненавистна даже мысль о том, что я ее нашла. Позади меня раздался еще один крик, и моя решимость окрепла.

Моя рука не дрогнула.

Я нашла пистолет, мой брат вряд ли хотел, чтобы я о нем знала. Прежде чем положить доску обратно, я вытащила его из коробки. Тогда, мой взгляд был яснее, да и сердце билось медленнее, чем должно было, я снова вернулась в гостиную. Звуки не стихали. Диван с каждым толчком ударялся об стену. При каждом его движении моя соседка кричала. Казалось, это никогда не закончится, и прежде чем прошла последний поворот, я крепче сжала пистолет.

Сменив позу и усадив ее лицом к стене, он продолжал в нее входить. Теперь, ее голова упиралась в стену. Она была бледным призраком с заплаканным лицом. Подводка для глаз растеклась настолько, что ее лицо частично было черным, в других местах виднелись синяки. Ее щека в том месте, куда пришлась его пощечина, уже покраснела и опухла. В верхней части лба виднелись порезы, из которых текла кровь. Он порезал ее, и тянул за волосы так сильно, что оттуда сочилась кровь.

Ее взгляд, поверх его плеча встретились с моим. Она опять всхлипнула, и он, схватив ее за шею, сжимал все сильнее, ее рот от нехватки кислорода открылся. Как только он сжал крепче, его бедра резко дернулись и он вышел из нее. Поскольку ей нечем было дышать, она начала метаться.

Он сжал сильнее.

Когда ее взгляд начал тускнеть, я увидела в них какой-то проблеск. Это предназначалось мне. Я знала это. Еще крепче сжав в руке пистолет, я подняла его вверх.

Я почувствовала, прежде чем услышала, бульканье. Я чувствовала его сквозь воздух, комнату и мою соседку. Это не имело значения. Я знала, что он был близок к кульминации, и ничего не противило мне больше, но моя рука, сжимающая пистолет была тверда. Тогда, я сняла пистолет с предохранителя и прочистила горло.

Он замер, но не оглянулся. Должен был, но не сделал этого.

Я ждала – мое сердце начало бешено колотиться, но он снова в нее вошел.

– Джереми.

Мой голос был мягким, слишком мягким, но, так или иначе, он застыл и повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Его глаза расширились, когда он увидел, что я держу, и тогда, я выстрелила.

Пуля попала прямо в лоб. Я не удивилась, когда Мэллори, все еще находясь в его хватке начала кричать. Когда он упал, его тело прижало ее к стене. Она осталась бы в том же положении, если бы отчаянно не толкала его руками. Его тело, как мешок с костями упало на пол. Колени все еще были согнуты, а кровь медленно вытекала из пулевого отверстия. Под ним образовалась лужа, и пока я стояла в оцепенении, она становилась все больше и больше.

Все еще крича, Мэллори метнулась от него и упала рядом с его телом. Она поползла вдоль стены, пока не нашла самый дальний угол и свернулась там в позе эмбриона. Она была в истерике, а из ее груди вырвались рыдания.

Я подошла к ней, но вместо того, что бы успокоить, приложила палец к губам и шикнула на нее. Когда она успокоилась, я прошептала:

– Успокойся. Тебя могут услышать.

Она, кивнув, сглотнула, и перестала рыдать.