Карта Мира

Очередной матч они бесславно и неожиданно для всех проиграли, продули, профукали, провалили и прохлопали… До последнего момента вела баскетбольная сборная гимназии № 5, в которой самый высокий из старшеклассников, Игнат Атлас по кличке Контурные карты, значился капитаном. Небольшой разрыв в два-три броска сохранялся всю вторую половину игры, и, очевидно, простодушная уверенность в победе подействовала расслабляюще на майклов джорданов, местных чемпионов.

Уже в финале, при счете 78:76, румяный, будто свежевыпеченный колобок, физрук противников, щеголявший в кимоно и подвязанный черным поясом сенсэя вразрез профилю соревнований, сложил ладони в букву «Т», показывая судье, что хочет взять тайм-аут. После свистка он подозвал своих ребят и принялся что-то горячо внушать им, непрерывно жестикулируя. «Сделаем „пятую“! …Если проиграете, вас ждет совместная тренировка с моими дзюдоистами», — прямо-таки читалось в выразительной пантомиме тренера-крепыша, но потом он конспиративно понизил голос, давая тайные тактические указания, и парни, вслушиваясь, одинаково свесила мокрые чубы внутрь хоровода, образованного вокруг него.

Когда тайм-аут закончился, до конца игры оставалось четыре секунды, но дзюбаскетболистам их хватило. Вбрасывающий сильно кинул длинным пасом из-под кольца здоровенному центровому, Петру Шевчуку, а тот, сделав пару шагов, которые должны были убедить противника, что он пойдет в прорыв, неожиданно прямо с середины поля бросил мяч. Спортзал притих; казалось, что, как при замедленной съемке, большой спелый апельсин летит по плавной траектории вдоль кадра, и сейчас воздухе высветится надпись из рекламного ролика о благотворном влиянии апельсинового сока на мужскую потенцию.

Вопреки общему яростному противодействию взглядами со стороны болельщиков оранжевый мяч идеально вошел в кольцо, и тогда все разом закричали: зрители — от разочарования, выигравшие — от нежданной радости, а центровой Петька Шевчук темпераментно и в хорошей технике станцевал под щитом фрагмент лезгинки. Судья с прилипшим в к нижней губе свистком сразу же посмотрел на секундомер и показал, что мяч засчитан.

На Атласа, который должен был «опекать»-контролировать передвижения чужого центрового, доставлявшего много беспокойства и до своего феноменального броска, с упреками накинулись сначала товарищи по команде, а потом и баскетбольные «фанаты», по-шмелиному зло гудевшие вокруг штрафной площадки. Поэтому, защищая свое самолюбие от уколов нападок, разгоряченный Игнат вышел сначала в коридор-переход, соединяющий спортивный и тренажерный залы с собственно корпусом гимназии, а затем на крыльцо здания. Видеть ему никого не хотелось.

Ничего не подозревая о баскетбольной драме, хорошенькая, словно кукла Барби, восьмиклассница Мира, обладавшая походкой балерины, приобретенной на занятиях художественной гимнастикой в ДЮСШ — спортивном районном оазисе, свернув на облетевшую березовую аллею у главного корпуса, привычно отметила ошибку в надписи под самым козырьком крыши «Здали вахту! 11а». Рапорт об учебных достижениях красовался с июня, с выпускного бала.

Придерживая рукой полу расстегнутого нарядного плащика, Мира быстро взбежала по высоким ступеням крыльца и чуть не наткнулась на отвернувшегося к перилам мрачного баскетболиста, немного знакомого ей, как, обычно, бывают известны всей школе ее знаменитости: рекордсмены, бандиты, отличники, богатеи, поэты, красавчики и клоуны. Вид у него был распаренный. Вылинявшая казенная майка сборной гимназии облепила мощный торс капитана, короткие волосы торчали ежом, принявшим участие в переплыве Ла-Манша, а смуглая кожа мокро блестела, как после долгого бега на марафонской дистанции.

От неловкости, что она оказалась слишком близко к чужой мальчишеской спине, так что на нее даже пахнуло специфическим запахом спортивных залов, смесью дезодоранта, пыли и пота, и, вспомнив об объявленной товарищеской встрече с соседней школой, Мира вежливо спросила:

— Как сыграли? С каким счетом?

Раздраженный несправедливостью болельщиков Игнат быстро повернулся к ней и неприкрыто грубым тоном сказал:

— П-шла отсюда! Еще всякая мелочь будет тут вязаться.

Уже взявшаяся за ручку двери парадного входа Мира сразу остановилась, потому что действительно была маленького роста и иногда чуть-чуть комплексовала по этому поводу, но, раз ее пригласили на бенефис, ей пришлось выступить тоже:

— А тебе, значит, мамочка в детстве говорила: «Расти большой и умный!», и ты ее послушался?…Длинным вырос, да только ума не видно.

После такой неслыханной дерзости и провокации младших классов у закипевшего Атласа только что дым не повалил из-под майки, и он начал параллельно заглубляться в тему:

— Цыц, микроба говорящая! Пока не схлопотала по своей пупырышке… Ах, это — голова! Надо же, у акробатки — и вдруг голова!