Карнавал Флетча

Carioca Fletch (1984)

Естественно, били барабаны, самбы, ритмы накладывались на ритмы на фоне ритмов. Накануне Карнавала этот современный город с населением в девять миллионов человек на юге Атлантики вибрировал от все убыстряющихся барабанных ритмов. Со всех сторон, каждую минуту, днем и ночью накатывал бой барабанов.

– Не поняв Бразилии, вы не сможете осознать будущего, к которому идет мир, – изрекла стройная сорокалетняя бразильская писательница Марилия Динис. Зонт над столиком уличного кафе на авениде Атлантика бросал тень на ее глаза, яркие лучи солнца освещали рот. Она пожала хрупкими плечами. – К сожалению, никто не в силах понять Бразилию.

Марилия сидела напротив Флетча в легком платье с узенькими бретельками на плечах. Светлая незагорелая кожа указывала на то, что писательница относилась к той редкой категории бразильцев, что никогда не ходят на пляж.

Лаура Соарес, в шортах, сандалиях на босу ногу и маечке, с золотисто-коричневой от загара кожей, сидела справа от Флетча. Лаура регулярно бывала на пляже.

Наряд Флетча остался неизменным: шорты и теннисные туфли.

Перед Марилией и Лаурой стояли высокие стаканы с пивом, Флетч пил лучший, по его твердому убеждению, напиток в мире, карану.

– Теперь, когда Флетч видит Прайа ди Копакабана, он не захочет поехать куда-нибудь еще, – вздохнула Лаура. – Возможно, мне не удастся увезти его назад, в Байа.

– В Байа я готов вернуться в любой момент, – возразил Флетч. – Если позволит твой отец.

– Он раскроет тебе объятия. Ты это знаешь.

– Понятия не имею.

– Первый принцип Бразилии, – подала голос Марилия, – абсолютная терпимость.

– Терпит ли Бразилия нетерпимость?

– Полагаю, что да, – Марилия наморщила носик. – Видите, вы не понимаете.

По другую сторону авениды протянулся огромный, сверкающий на солнце пляж Копакабана, от Морру ду Леме слева до полуострова, отделяющего Копакабану от пляжей Арпуадора, Ипанемы и Леблона, справа.

На пляже среди ярко расцвеченных зонтов и подстилок тысячи загорелых людей, всех возрастов и полов, делали зарядку, подтягивались на турниках, отжимались, бегали. Не поднимаясь со стула, Флетч насчитал четырнадцать пар команд, играющих в футбол. Маленькие дети плескались в воде у самого берега, взрослые плавали на глубине. Редко кто просто загорал. Температура воздуха составляла тридцать три градуса по Цельсию, примерно девяносто по Фаренгейту. Часы показывали четыре пополудни.

Справа и слева от уличного кафе гремели барабаны. Подростки, мужчины, от четырнадцати лет и старше, били в барабаны различных размеров, различного звучания, били так, словно следующего раза уже не будет. Барабанщики справа были в канареечно-желтых шортах, слева – в ярко-алых. Каждый оркестр окружало полукольцо танцующих самбу. Танцевали и на тротуаре, и на мостовой, среди припаркованных машин. Один или два барабанщика могли оторваться на мгновение от инструмента, чтобы вытереть пот с груди, живота, лица, но весь оркестр не замолкал ни на секунду. Сама мысль об этом казалась кощунственной. Нельзя же остановить собственное сердце.

И люди, проходившие мимо кафе, зеваки, слоняющиеся от одного уличного перекрестка к другому, от оркестра к оркестру, бизнесмены, одетые лишь в шорты и сандалии, иногда в рубашках, с бриф-кейсами в руках, женщины в бикини, несущие полиэтиленовые пакеты с покупками, босоногие мальчишки, играющие в футбол, шагали, били по мячу, бежали, отвечая заданному барабанами ритму движениями ног, бедер, плеч. Передвижение в ритме самбы, а не просто передвижение, – вот откуда у уроженцев Бразилии самые прекрасные ноги в мире, грациозность, идеальный баланс между мускулистыми икрами и стройными бедрами. Группы детей-нищих, в лохмотьях, ни секунды не стояли на месте, двигаясь в такт барабанам, и лишь их бездонно-черные глаза, казалось, замирали, отчего рука сама тянулась в карман. Официанты, в длинных черных брюках и белых рубашках с отложным воротничком, чтобы хоть как-то отличаться от туристов, и те следовали ритму самбы, то ли смахивая крошки со стола, то ли отгоняя нищих подростков.

– Сидадэ маравильюса! – Флетч потянулся, закинув руки за голову.

– Загадочный город, – подтвердила Марилия. – Загадочная страна.

– В путеводителе написано: «При первом взгляде на Рио-де-Жанейро человек мгновенно прощает бога за то, что он сотворил Нью-Джерси».

– Мне нравится Нью-Джерси, – вступилась за бога Лаура. – Это там, где Пенсильвания? Я так и думала.

– Если уж нельзя осознать будущего, к которому идет мир, не поняв Бразилии, – продолжал Флетч, – я хотел бы узнать побольше о прошлом вашей страны. Признаю, я приехал в Бразилию довольно неожиданно для самого себя, без должной подготовки, но, оказавшись здесь, я ничего не смог узнать об истории Бразилии. Даже отец Лауры...

Лаура хихикнула и положила руку на бедро Флетча.

– У Бразилии нет прошлого. Поэтому мы такие загадочные.

Марилия коротко глянула на Лауру.

– Вы знаете, что такое queima de arguivo?

Подошел ребенок-нищий и положил перед каждым по орешку.

Лаура рассмеялась.