Караул под "ёлочкой"

Пролог

...Луч прожектора ярким языком лениво лизнул забор из колючей проволоки и уперся в пятачок земли, на котором распластался лейтенант Антон Макарьев.

«С возвышенности меня сейчас видно, как на ладони», - с леденящим сердце ужасом успел подумать Антон.

Тишину августовской ночи прорезал треск автоматной очереди. Впереди, всего в полуметре от того места, где лежал Макарьев, песок фонтанчиками взвился вверх.

Антон, - почти машинально, не целясь и даже не поднимая головы, - нажал на спусковой крючок «калашникова». Автомат в его руках возмущенно плюнул огнем, затрясся и загрохотал. Дуло было направлено вверх под углом, и очередь вспорола небо слишком высоко над неясными черными тенями около забора.

Ответом был беспорядочный шквал огня. Несколько коротких очередей с визгом пронеслись над головой Макарьева.

Антон перестал стрелять, резко дернулся вправо и перекатился почти к самому проволочному забору. И вовремя - не прошло и нескольких секунд, как в то место, где он только что лежал, ударила прицельная и длинная автоматная очередь.

Макарьев приподнял голову и увидел, что один из стрелков привстал с земли и из своего короткого автомата буквально поливает огнем его прежнюю позицию.

Он поймал на мушку хорошо различимый на фоне светлеющего предрассветного неба силуэт врага и выстрелил. «Калашников» громыхнул короткой очередью, поперхнулся и замолчал. Патроны закончились.

Стрелок на возвышенности сломался, гортанно вскрикнул и тяжело повалился на землю.

«Попал!» - Макарьев отшвырнул прочь бесполезный теперь автомат, на ощупь расстегнул кобуру и вытащил пистолет. Но прицелиться не успел. Еще одна зыбкая черная тень на возвышенности приподнялась и сделала резкий замах рукой в сторону Антона.

«Граната!» - Макарьев испуганно зажмурил глаза и вжался в землю. Он совершенно ясно осознал, что ни спрятаться, ни убежать уже не успеет. Да и негде было спрятаться, и некуда было бежать в этой почти идеально ровной и плоской степи... Маленькая, ребристая и неотвратимая смерть неслась к Антону по навесной траектории, чтобы сотнями металлических осколков пригвоздить к пыльной поверхности земли его распластавшееся среди высохшей травы тело...

…Антон всполошено вскинулся и открыл глаза.

В купе было по-прежнему темно и душно. Колеса поезда «Москва – Ташкент» оглушительно грохотали на стыках рельсов. За окном вагона начиналось безграничное пространство, соединившее в себе усыпанное звездами небо и непроницаемо черную казахстанскую степь.