Капкан для мечты

- На вот, посмотри,- говорит двоюродный брат Юрка и протягивает мне, слегка помятую, общую школьную тетрадь.

Я чувствую, как непроизвольно мои глаза становятся больше, а челюсть начинает отвисать.

- Ты что, за этим меня вызвал из Новосибирска? Что бы читать, какую-то писанину, наверняка лабуду.

Юрка, это не совсем Юрка, а целый Юрий Павлович Ершов – начальник районного отдела полиции нашего родного с ним городка Заволжска, что в Самарской области. Это в детстве он был Юрец-огурец, а теперь передо мной сидел побитый сединой толстый полковник в спортивной футболке, трениках и тапках на босую ногу. Перед нами стояли почти допитая бутылка водки и остатки обильного ужина, накрытого приветливой и хлебосольной женой брата, Валентиной.

Несколькими минутами ранее, я сидел, блаженно щурясь на бра, висевшее над обеденным столом и чувствуя, как приятная истома и усталость, от выпитого и съеденного , наваливаются на меня. День выдался длинным. Сначала самолёт с пересадкой в Москве, потом два с лишним часа на райотделовском хундае, который прислал за мной Юрий. Я уже предвкушал чистое бельё и крепкий сон. И вот теперь, всё это как рукой сняло. Я сидел, таращась на брата, и не совсем понимал, о чём пошла речь.

- Ну, ведь, люди действительно пропадают. Не бомжи какие-то, а вполне благополучные. У них семьи: дети, родители, жёны. И все на меня – ищи, плохо ищешь, мы наверх будем жаловаться. А мне на пенсию в следующем году. Да и пять пропаж за три месяца – многовато для небольшого района. А ещё, всё в одном месте происходит. Я как эту тетрадёнку прочитал - у меня лысина дыбом встала. Не могу никому дать прочитать – ни знакомым, ни начальству доложить. Сразу уволят или в психушку упекут, или наприсылают людей из конторы – сам уволишься. И молчать не могу – а, вдруг, правда, невероятная, но, правда. Людей то, тогда ещё спасти можно, да и дальнейшие пропажи предотвратить. А они будут, ох чувствует моё сердце, будут.

-Откуда она у тебя? - наконец «отвис» я и задал первый, на ум пришедший вопрос.

-Следак нашёл, когда обыск на турбазе «Синий бор» делали, в номере одного из пропавших, некого господина Максакова. Я не стал приобщать к делу, во избежании…, а следователю строго настрого приказал забыть о находке. Он нормальный мужик, «мой человек». Так что, думаю, без моего ведома «инфа» не всплывёт.

-Что же там такого удивительно секретного написано, что никому ничего говорить нельзя? -недоверчиво спросил я.

-А ты почитай, почитай. А потом будешь ёрничать, если сможешь. Паша, ты пойми, в этот раз пропала целая группа из трёх человек, все из одной организации: директор, бухгалтер и менеджер. Приехали отдохнуть, а на второй день, как корова языком слизнула. Ну, в пансионате, сначала, конечно, подумали, что загуляли. Люди взрослые, солидные, с деньгами, отдыхать приехали. Чего не бывает. И за границей порой находили.

-А, откуда известно, что с деньгами? Деньги - это уже более реальная версия их исчезновения,- предположил я.

-Да, нет. Проверяли эту версию. Деньги нашли в комнате у бухгалтера. А на работе расходник из кассы. Так что, с ними в момент пропажи, очевидно, денег практически не было. Через три дня пришлось объявить в розыск. Анисова и Калугин живут одни. Обыски ничего не дали. Родственники, вообще, не в курсе их дел. Показания жены Максакова, тоже практически ничего не прояснили. «Да, -говорит, -есть у мужа враги из-за бизнеса и наипервейший- бывший компаньон Антон Михалёв.» Проверили всех, кого назвала – у всех алиби. Михалёв, тот вообще, за границей был. Конечно, это ничего не доказывает, мог кому-то и поручить, а себе создать «железное алиби», мы по этой версии тоже работаем, но чую нюхом старого сыщика всё это порожняк. Ты ведь, Паша опытный журналист, сколько расследования сам провёл. Наблюдаю за тобой – очень толково пишешь. Может быть, и тут для тебя интерес будет. Почитай, а потом поговорим. Давай спать, а то завтра на службу рано вставать. Спокойной ночи.

-Спокойной ночи.- Я взял тетрадь и пошёл в отведённую мне комнату. С наслаждением вытянулся на постели и закрыл глаза. Думал, усну моментально, как только коснусь подушки, но человеческий организм непредсказуем, как вселенная. Провозившись битых полчаса, я бросил попытки заснуть и решил почитать на сон грядущий. Включил лампу на прикроватной тумбочке и открыл тетрадь. Передаю текст написанного дословно.

Я, Александр Петрович Максаков, начинаю эти записи в твёрдом уме и трезвой памяти, не для писательского снобизма, а лишь для того, что - бы не забыть, каких-либо деталей происшедшего вчера действа, или, если я сойду с ума, то, чтобы врачи могли найти, хотя бы какую-то зацепку, чтобы вернуть меня в сознание.