Капкан для лисицы

1.

Ларсен

Первой сногсшибательной новостью поделилась, разумеется, Козлевская. Влетела в кабинет проектного отдела как тайфун – тщательно уложенные волосы растрепались, глаза и щеки горят… Дэн подумал: вот сейчас она выглядит весьма привлекательно. Наверное, потому, что естественно.

– Новость слышали? "Медведь" женился! О-фи-ци-аль-но!

– Бедные дамы, – хмыкнул чернявый Горовец, – Надолго они теперь облачатся в траур… если это все правда, конечно.

Козлевская бросила на ехидного Горовца уничижительный взгляд, приблизилась к окну.

– А вот же он! Он, собственной персоной! Улыбается, гляньте! Улыбается… во весь рот.

Да, на такое зрелище взглянуть следовало – обычно строгий, сосредоточенный, порой даже хмурый Вересков улыбался нечасто.

Даже Дэн привстал из-за своего стола.

Козлевская уже отпрянула от окна и теперь, порывшись в сумочке и достав лак для ногтей, начала с какой-то лихорадочной истеричностью их красить. Было отчего расстроиться – она ведь являлась дамой разведенной (и не старой, и не страшной) и определенно имела на "Медведя" виды. Впрочем, не только она, но и прочие незамужние дамы в "Стройгиганте" – начиная с двадцатилетних секретарш и заканчивая перезрелыми сорокапятилетними "ягодками". Конечно, не потому, что Вересков был так уж красив (он вовсе не был красив, лишь обаятелен – при желании очень обаятелен) да имел богатырское сложение. Словом, особыми внешними достоинствами сорокалетний "Медведь" не блистал, как не блистал и в качестве ловеласа. Правда, с женщинами любых возрастов был подчеркнуто вежлив, но столь же вежливо мог сделать (и делал нередко) внушение.

Впрочем, даже если б он был груб, или являлся прожженным бабником, или, как Горовец, обожал хлестнуть человека по больному острым словцом… все равно считался бы завидным женихом.

Гендиректор крупной строительной компании все-таки. Что там дамы, находящиеся в его подчинении? Наверняка виды на него имела и рыбешка покрупнее…

– Но вы, Галочка, не переживайте, – продолжал изгаляться Горовец, – Вот же перед вами обрусевший швед Денис Иванович Ларсен – и собой хорош, и непьющий, и некурящий, и с машиной, и с квартирой… и тридцать ему исполнилось совсем недавно. Чем не идеальный жених, а?

– Квартира у меня малогабаритная,– буркнул Дэн, – "Тачка" тоже не ахти, подержанная. И вообще я угрюмый, злой по характеру, убежденный холостяк, и зовут меня, к слову, не "Денис Иванович", а Дэннис Янович. Это так, к сведению.

Горовец одобрительно хмыкнул.

– Вот отбрил, а? Такого, Галинка, явно голыми руками не возьмешь…

Козлевская сделала вид, что речь вообще идет не о ней и, поджав губы, продолжала покрывать ногти ярко-малиновым лаком. В кабинете стало душновато.

Поскольку Дэн вообще не выносил неприятных химических запахов, особенно таких едких, как запах лака для ногтей, он распахнул форточку окна, у которого сидел, и вышел в коридор.

Где почти нос к носу столкнулся с Вересковым. Пробормотал извинение вкупе с приветствием.

Вересков ответил:

– Добрый день. Куда-то спешите, Дэннис Янович?

Дэн уловил в его глазах легкую усмешку, затем просто машинально посмотрел на правую руку Верескова. Сомнений не оставалось – на гигантском безымянном пальце красовалось тонкое золотое кольцо. Не перстень-печатка, а именно кольцо. Да Вересков и не носил перстней. И кольца этого – новехонького, вызывающе сверкающего,– Дэн на его руке определенно раньше не видел.

– Я слышал, вас поздравить можно, Вячеслав Сергеевич?

– Поздравить?– Вересков сдвинул брови. Не хмуро, скорее озадаченно. – Кто вам сказал? Хотя, есть новости, разносящиеся мгновенно…

Дэн кивнул.

– Именно.

Вересков хмыкнул.

– Что ж, за поздравление спасибо, конечно… но и о работе забывать не следует. Вы так и передайте этим поздравителям – моя женитьба не гарантирует моментальной индульгенции всем лодырям, прогульщикам и нарушителям дисциплины, – коротко усмехнулся и пошел дальше, но, пройдя пару шагов, обернулся, – Да, Денис, а вас я прошу зайти ко мне, – взгляд на часы. – Через сорок минут. Понимаю, проект, над которым вы сейчас работаете, еще не готов, но я хочу взглянуть, как продвигается дело.

– Да, конечно, – пробормотал Дэн. Вот что случается с теми, кто неосторожно встревает в личные дела шефа…

Позже он поинтересовался у рыжей Ирки, секретарши "Медведя" (та пересидела аж трех шефов, но болтали, всегда была неравнодушна к Верескову, еще до того, как он пробился в гендиректора) – кто же та счастливица, ставшая женой "Медведя"?