Капитанская дочка

Вся команда немецкого сухогруза «OSTERHOOK» собралась в кают–компании на торжественный ужин по случаю католического Рождества.

Кок сервировал стол в высоком, круто накрахмаленном колпаке, в белом фраке с чёрными пуговицами и отутюженных, как бритва, чёрных брюках. Это не было маскарадом — подобную форму одежды на праздничный случай предписывал регламент немецкой компании–судовладельца. Но не только парадной униформой распорядителя камбуза отличалось застолье… На столе красовались запотевшая бутылка шампанского, пузатый французский коньяк, в глубоких тарелках заморские фрукты–овощи и — гвоздь гастрономической программы — запечённая индейка, нашпигованная сухофруктами да всякими пряностями.

К капитану сейчас только прибыла на побывку семья. По левую руку от Александра Владимировича сидела и светилась от счастья жена… Дочурка — школьница младших классов — нетерпеливо егозила: то забиралась к маме на колени, то опускалась под стол, то, игриво пританцовывая, приподнималась на цыпочках, вишенками карих глаз высматривая вкусности. В кают–компании царила неловкая тишина, кэп молчал, потому молчали все, одурманенные к тому же чарующим ароматом индейки. Матрос Толик журча сглатывал слюну, оправдывая своё прозвище Желудок. Да весь списочный состав сухогруза, пятеро энергичных мужиков, к трапезе были не то что готовы, — едва сдерживались. Моряки поглядывали друг на друга, вопросительно на капитана, тот лишь загадочно улыбался. К столу явно ждали кого–то… Наконец в коридоре послышались лёгкие шаги, и кэп взял слово:

— Уважаемые моряки славного парохода «Остерхук», сейчас я познакомлю вас с новым членом команды…

— ???

Лица старпома, матросов, боцмана застыли в недоумении.

— Из Санкт — Петербурга в Италию идём в новом составе!.. — капитан прервал речь и, выдержав паузу на манер конферансье, добавил, — А вот и она!

— ОНА? — взъерошив бороду, переспросил изумлённый старпом.

— Да.

Дверь несмело приоткрыли, и пред командой чудным видением предстала восхитительная дева: живые карие глаза, нежный румянец, открытая улыбка, роскошные тёмно–русые волосы до поясницы; серая эффектная туника с напуском подчёркивала спортивную фигурку.

Лёгкий ток пробежал по мужчинам…

— Разрешите представить: старшая дочь Юлия. Не успел проинструктировать: волосы по технике безопасности нужно укладывать.

— Не–веееста!

— …Школьница выпускного класса.

— А по должности?.. — поинтересовался въедливый боцман.

— Капитанская дочка.

— !!! — моряки с живым интересом и почтением взирали на гостью.

Капитан поднял бокал. Третий тост по традиции — за тех, кто в море! Четвёртый — за праздник! Лишь тогда, под нежный хрустальный перезвон, и на борту сухогруза «Остерхук» наступило католическое Рождество.

Остерхук этот когда–то давным–давно был прославленным пиратом — повод весомый, чтобы арматор назвал его именем одну из своих посудин. Немецы так и поступили, а затем передали сухогруз под флагом Гибралтара[1] в чартер шведской компании. Передали вместе с нами — «движимым имуществом». Команда наша небольшая: пять членов экипажа и капитан[2]. Капитан на иностранном судне — «представитель судовладельца»! В контракте так и указывают, чёрным по белому: «master». Привыкли в Союзе: равенство! братство! А у капиталистов социальные барьеры всячески подчёркивают.

С немцами у меня не первый контракт, но ни разу не случалось зимой оказаться в Санкт — Петербурге. До дома — рукой подать, стало быть, можно вызвать жену с дочурками. О предстоящем маршруте знал загодя, знал также, что следом пойдём на Италию. Вот тут у меня и созрел грандиозный план: Юлька, старшая дочь, мечтала в Италии побывать с самого детства, книжки исторические читала, открытки собирала, на глобус засматривалась… «Может, в загранку взять и её?» — мысль эта промелькнула яркой падающей звездой и показалась столь желанной, сладкой!.. столь навязчивой, что я, не откладывая, связался с домом. У меня на теплоходе спутниковая связь «Инмарсад-С» — отправка на телекс, факс, емейл, у жены дома интернет. Написал, мол, так и так, в кои–то веки заходим в родные широты, и — Юльке: «Если хочешь, давай!» Дочь загорелась: «Папочка, круто! Хочу–хочу…» Мамусик тоже обрадовалась: «На судне, зимой! в Италию — сказка! Тем более папа — капитан». Я запросил разрешение у Германии, немцы — ходатайство в консульство, сделали визы, всё оформили. Море — стихия непредсказуемая, точно в назначенный час не угодишь, а коли задержимся… несколько дней плюс к каникулам не повредят. «Последний год детства!» — с грустью подытожили мы с мамуськой.