Капитан

Многоэтажное здание Учебного Центра из стекла и железобетонных конструкций стояло вплотную к зданию Управления, гораздо меньшего по размеру и обнесенного отдельным высоким, прочным забором из белого металла и оснащенного собственным контрольно-пропускным пунктом. К еще одному пропускному пункту, общему для обоих зданий, вела одна-единственная дорога, по которой, поднимая клубы серой пыли и песка, ехал со скоростью, явно превышающей безопасную для таких дорожных условий, большой черный внедорожник. У самых ворот машина остановилась, и человек в форме, плечистый молодой парень в ежиком русых волос на голове, поправив на плече винтовку, торопливо подскочил к водительской двери. Охранник был новеньким, отработал меньше трех недель, но в целом, уже пообвыкся. Работа была нехитрая: спроси пропуск, открой ворота, при попытке несанкционированного проникновения – стреляй, правда, таковых пока не случалось. Стекло в водительской двери медленно поехало вниз. Мужчина за рулем выжидательно глянул на охранника. Лет тридцати на вид, высокий и хорошо сложенный, пухлые губы, прямой нос, черные волосы рассыпаются по пробору и падают на виски. Его можно было бы назвать красивым, если бы не жесткое выражение, которое почти никогда не покидало его лица.

– Ваш пропуск, пожалуйста, – бодро проговорил охранник.

– Ты че, дебил? Какой те пропуск? – мужчина за рулем нахмурился.

– Эммм, ну, пропуск. Вы должны показать экран с пропуском.

– Щас я тебе покажу пропуск, – его рука потянулась к ручке двери.

Охранник в свою очередь потянулся к винтовке на плече. В этот момент из небольшой постройки с широким окном, стоявшей у ворот, выскочил второй охранник, тощий блондин лет сорока с загорелым и уже покрытым морщинами лицом.

– Добрый день, капитан, все в порядке, все в порядке, проезжайте, – он ткнул в кнопку браслета на его правой руке, ворота поползли в сторону.

Человек за рулем еще несколько секунд сверлил их взглядом, потом усмехнулся и вдавил педаль газа.

– Ты совсем ку-ку, да? – блондин, проводив машину взглядом, обернулся к новенькому.

– Так вы же сами говорили, никого без пропуска, ну, устав же и все такое, – непонимающе уставился на него новенький.

– Да. Ты прав. Говорил… – устало вздохнул блондин.

Внедорожник въехал на парковку около Учебного Центра и припарковался почти у самого входа. Капитан вышел из машины, презрительно поморщился, окинув взглядом Учебный Центр и медленно двинулся к распашным дверям центрально входа. В огромном холле напротив входа за столом сидел еще один охранник, за его спиной находились двери нескольких лифтов. По всему холлу тут и там были наставлены большие диваны, обтянутые жесткой бледно-синей тканью, с притулившимися к ним кадками, в которых росли высокие растения, чем-то напоминающие пальмы. Посреди холла нервно переминался с ноги на ногу невысокий седой мужчина. Увидев вошедшего, он натужно улыбнулся и протянул руку.

– А, капитан, добро пожаловать. Мы подготовили для вас комнату. Номер триста двенадцать. Она свободна. Сегодняшняя тренировка вот-вот начнется, но, если вы устали с дороги… – он замялся, – у вас ведь еще неделя впереди.

– Я начну сегодня, – отрезал капитан и двинулся к лифтам. Седой начальник Учебного Центра печально посмотрел ему вслед, затем подождал, пока капитан войдет в лифт, и только потом неторопливо направился к лифтам сам.

Энжи медленно шла к дверям зала, предназначенного для тренировок, миновав раздевалку для женщин. Большого смысла в этих раздевалках вообще не было. Разве что поменять одну одежду на такую же точно другую. Бежевая футболка с длинным рукавом из эластичной ткани, серые, мягкие и свободные спортивки с резинками внизу и грубые черные ботинки. Ботинки она больше всего терпеть не могла. Ну, почему, почему не позволить курсантам ходить в нормальной обуви? На обратном пути с тренировок она в раздевалку тоже почти никогда не заходила, переодеться и принять душ можно и у себя в комнате.

За почти четыре года, проведенных в Учебном Центре, Энжи близких отношений ни с кем не поддерживала. Работать над сборкой панелей предпочитала одна, в столовой сидела по большей части одна, а по вечерам часто брала поднос и шла есть к себе, почти никогда не участвовала в сборищах по вечерам в комнате кого-нибудь из других участников программы. Однако от ее внимания не ускользнуло оживление, воцарившееся в Центре накануне очередных отборов в команды.