Капер

«Все это простая формальность, – убеждал себя коммандер Питер Эрнст Редер. – У нас тут полный ажур. Это даже не настоящая следственная комиссия и уж тем более не трибунал. Я герой, а не козел отпущения. – Тут он подавил отчаянное желание потереть себе диафрагму. – Почему же тогда живот никак не проходит?»

Да, разумеется, сказывался предыдущий визит Питера в эту же самую залу суда, визит не столь давний. Тогда второго лейтенанта Синтию Роббинс, его заместителя, подозревали в диверсии и убийстве, да и на самого Редера тоже косо поглядывали. Так что теперь и вид массивного дубового стола в дальнем конце залы, и аромат восковой полировки, и едва слышный шелест флагов Содружества и Космического Отряда у него за спиной – все это предупреждало его подсознание об опасности. В сущности, ощущение это мало чем отличалось от того, которое ты испытывал в «спиде», когда компенсатор начинал барахлить, а система автоматического слежения сообщала о том, что мокакский истребитель уже держит тебя на мушке…

«Это еще когда я руку не потерял», – подумал Питер. Впрочем, с тех пор, как его сделали бортинженером «Непобедимого», стрессов меньше не стало. Коммандер неловко заерзал на стуле.

Всего несколько недель спустя зала по-прежнему щеголяла теми же глянцевитыми панелями красного дерева, той же впечатляющей картиной космической баталии на задней стене, по бокам от которой висели усеянный звездами флаг Содружества и сине-черный флаг Космического Отряда. Шестеро суровых на вид старших офицеров сидели в удобных кожаных креслах за крепким дубовым столом, обращаясь лицом к небольшому столику с единственным стулом для свидетелей. Все это слишком напоминало тот предыдущий раз.

Разве что действующие лица несколько изменились.

И на сей раз у Редера была личная причина для беспокойства В конце концов, он действительно оставил свой боевой пост в самый разгар сражения с мокаками и их союзниками повианами.

«Никогда нельзя быть до конца уверенным в том, что начальство не решит сделать из кого-нибудь наглядный пример, – размышлял Питер. – Из меня, скажем, чтобы далеко не ходить». И ведь не то чтобы коммандер сознательно не хотел повиноваться приказам. Просто все складывалось так, что в какой-то момент он оказывался единственным, кому было ведомо то, чего не знали его начальники…

Тот факт, что физиономия Редера в точности соответствовала призывному плакату – квадратный подбородок, синие глаза, которые в видеоновостях упорно именовали «вулканическими», черные волосы, бледная кожа, – мало в чем ему помогал. Точно такую же внешность имели обычно и самовлюбленные позеры – это тоже следовало признать.

Свой боевой пост Редер, естественно, оставил из лучших побуждений; рискуя жизнью, он спас драгоценный пятимесячный запас антиводорода, который без его вмешательства наверняка был бы потерян. Ни для кого уже не оставалось секретом, что запас антиводорода у Содружества упал до опасной черты. А без этого горючего Содружество просто не могло существовать, и война с мокаками была бы закончена. Помимо ценного антиводорода, Редер спас «Неустрашимый», корабль, который его транспортировал, а также местного главного механика, чудо-инженера.

И в результате стал героем.

Последовал шумный успех.

Капитан представил его к «Звездному кресту».

Тут Питер поморщился.

«Знаешь, Редер, – подумал он, – порой ты явно не по делу переживаешь».

С другой стороны, существовало скверное подводное течение, которое заставляло Питера неуютно ерзать на стуле, как бы он себя ни ободрял. Кому-то в этой зале чертовски повезет выйти отсюда всего-навсего с выговором. В этом он был абсолютно уверен.

И не последней причиной для этой уверенности было то, с каким пристрастием прямо сейчас адмирал Эйнар Греттирсон допрашивал капитана «Неустрашимого» Кэтрин Монтойю. От одного тона адмирала у Питера шерсть на загривке вставала.

– Итак, ка-пи-тан Мон-той-я, – протянул Греттирсон, сверля ее голубыми как лед глазами из-под нависших седых бровей, – в целом вы потеряли в этой операции ты-ся-чу семь-сот ваших людей, а также двадцать пять «спидов». Не так ли?

– Так точно, адмирал, – сдержанно отозвалась Монтойя.

«И при этом никто не смог бы сделать больше для их спасения», – с возмущением подумал Питер. Одного тяжелораненого члена команды капитан Монтойя собственными руками притащила к спасательным шлюпкам.

Впрочем, Греттирсон был известным солдафоном и ревнителем строгой дисциплины; ходили слухи, что он даже спит с уставом Космического Отряда Содружества под подушкой.

Монтойя сумела доставить свой изувеченный корабль к оборонительному рубежу базы «Онтарио», да еще с антиводородом.

«Для меня, – подумал Питер, – это говорит только о том, что таких командиров днем с огнем поискать».

– Как вы объясните столь катастрофические потери? – осведомился Греттирсон, чье худое аскетическое лицо было холодным как космос.